Журнал "Правовые технологии"

Аватар пользователя Юрицин Андрей Евгеньевич

Актуальные вопросы административной ответственности за незаконное использование терминов «биржа», «торговая система», «организатор торговли» в наименовании юридического лица

  • Текст
  • Кратко
  • Справка
  • Рецензии*

В процессе принятия решения, касающегося выбора наименования вновь создаваемого юридического лица, его будущие учредители часто совершенно не задумываются о возможных негативных юридических последствиях, которые могут возникнуть в случае незаконного использования в его названии терминов «биржа», «торговая система», «организатор торговли» или производных от них слов и словосочетаний.Их употребление в соответствии с частью 2 статьи 14.24 КоАП РФ «Нарушение законодательства об организованных торгах» может привести к значительным штрафным санкциям.

Согласно указанной норме права, юридическое лицо, незаконно использующее в своем наименовании слова «биржа», «торговая система», «организатор торговли», а также производных от них слов и сочетаний, несет административную ответственность в виде административного штрафа в размере от пятисот тысяч до семисот тысяч рублей.Состав этого правонарушения является формальным, то есть для привлечения виновного лица к административной ответственности достаточно установления факта использования указанного словосочетания, производных от него слов и сочетаний в фирменном наименовании юридического лица.При этом не требуется наступления вредных последствий в сфере охраняемых указанной нормой общественных отношений по организации торгов.

Согласно логике законодателя, по данному составу административного правонарушения соразмерным является назначение административного штрафа в размере 500 000 рублей даже при отсутствии имущественного либо морального вреда государственным интересам.

В соответствии со статьей 3.1 КоАП РФ, цели назначения административного наказания сведены к следующим основным позициям:

1) Предупреждение совершения новых правонарушений самим правонарушителем.

В условиях продолжающегося экономического кризиса, чрезмерных административных барьеров для ведения бизнеса, усиливающихся экономических санкций со стороны наших западных «партнеров», считаем, что предусмотренные штрафные санкции не будут способствовать повышению деловой активности предпринимательского сообщества.Кроме того, весьма проблематично будет взыскать сумму, сопоставимую с зарплатой среднестатистического гражданина России примерно за 1,5 года.

2) Предупреждение совершения новых правонарушений другими лицами.

Реализовать указанную цель будет также проблематично ввиду того, что зачастую предприниматели (преимущественно это касается представителей малого и среднего бизнеса) не обладают глубокими знаниями в области права, а обращение к высококвалифицированным юристам может стать дополнительным финансовым бременем.

Следует заметить, что информация о недопущении незаконного использования в наименовании юридических лиц терминов «биржа», «торговая система», «организатор торговли», а также производных от них слов и сочетаний зачастую доступна ограниченному кругу субъектов (например, осуществляющим деятельность в соответствии с Федеральным законом «Об организованных торгах», органам исполнительной власти, уполномоченным составлять протоколы и выносить постановления по ч.

2 ст.14.24 КоАП РФ). Она широко не освещается не только в средствах массовой информации, но и отсутствует на официальных сайтах, включая, кстати, федеральный орган исполнительной власти, допускающий регистрацию юридических лиц, имеющих в наименовании рассматриваемую терминологию.

Федеральная налоговая служба России ранее не имела юридических оснований отказывать в регистрации юридическому лицу в случае несоответствия его предполагаемого наименования каким-либо правовым актам.В настоящее время в соответствии с Федеральным законом «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей»2, орган исполнительной власти, осуществляющий государственную регистрацию юридических лиц, имеет право отказать в государственной регистрации «в случае несоответствия наименования юридического лица требованиям федерального закона» (п.«Ж» статьи 23).Это право введено в 2010 году Федеральным законом «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части усиления контроля за использованием государственной символики, незаконным ношением форменной одежды»3.

Ввиду того, что дополнения внесены правовым актом, посвященным специальной охране государственной символики, представители налоговой службы, осуществляющие регистрацию юридических лиц, сводят предъявляемые требования к наименованию, а также фирменному наименованию юридического лица лишь в рамках статьи 54 Гражданского кодекса Российской Федерации «включение в наименование юридического лица официального наименования Российская Федерация или Россия, а также слов, производных от этого наименования, которое допускается в случаях, предусмотренных законом, указами Президента Российской Федерации или актами Правительства Российской Федерации, либо по разрешению, выданному в порядке, установленном Правительством Российской Федерации».

Считаем, что требования федерального закона содержатся в более широком перечне нормативных правовых актов, регламентирующих особенности наименования юридических лиц, в том числе и ограничения, предусмотренные Федеральным законом «Об организованных торгах»4, согласно которому использование слова «биржа», «торговая система» и «организатор торговли», производных от них слов и сочетаний в фирменном наименовании не допускается.Следовательно, регистрировать юридическое лицо, использующее в своем наименовании указанные термины ограниченного пользования, недопустимо.

Ответ на вопрос о целесообразности наказания, установленного законодателем, можно получить исходя из анализа имеющейся практики привлечения юридических лиц к административной ответственности по ч. 2 ст.14.24 КоАП РФ.Проанализировав решения мировых судей, судей арбитражного суда и районных судей становится очевидным, что практически все они едины во мнении о неоправданно высокой степени предусмотренной ответственности.

В большинстве случаев судьи, принимая решение о назначении административного наказания, назначают штраф в минимальном пределе санкции статьи – 500 000 рублей5, оставляя принцип справедливости наказания на откуп законодателю.Другие, рассматривая такие дела, в постановлении указывают, что «штраф в размере 500 000 руб.носит неоправданно карательный характер… не соответствует принципам справедливости, соразмерности и дифференциации ответственности и может привести к избыточному ограничению имущественных прав и интересов заявителя, учитывая его тяжелое финансовое положение, подтвержденное документально….».Некоторые судьи арбитражных судов с целью восстановления справедливости пользуются возможностью назначить административный штраф в размере менее минимального размера санкции (статья 4.1 КоАП РФ), снижают штраф вдвое до размера 250 000 рублей6.

Так, в ходе рассмотрения дела рассматриваемой категории в г. Тюмень, решение мирового судьи о назначении наказания по ч. 2 ст. 14.25 КоАП РФ в размере 500000 рублей признано незаконным, отменено по причине отнесения данного правонарушения к числу малозначительных.В последствии это привело к отмене в районном суде постановления мирового судьи по делу об административном правонарушении, предусмотренном ч.1 ст.20.25 КоАП РФ в отношении Общества с ограниченной ответственностью «Тюменская Торговая Система» и прекращению производства по делу по основанию, предусмотренному п.2 ч. 1 ст.24.5 КоАП РФ в связи с отсутствием состава административного правонарушения (постановление о привлечении ООО «Тюменская Торговая Система» к административной ответственности (Решение по делу 12-890/2015 от 21 декабря 2015 г., судья Центрального районного суда г.Тюмени Сургутская А.В.))7.

Примечательно, что в столь разных решениях судьи ссылаются на одни и те же правовые нормы – Постановления Пленумов Верховного и Высшего Арбитражного судов Российской Федерации, касающиеся порядка назначения наказания юридическим лицам.Подробные рекомендации высших судебных инстанций при определении «малозначительности административного правонарушения» в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 24 марта 2005 г.№ 5 «О некоторых вопросах, возникающих у судов при применении Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях»8, постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 2 июня 2004 г.№ 10 «О некоторых вопросах, возникших в судебной практике при рассмотрении дел об административных правонарушениях»9 не убеждают большинство судей оценить неудачный выбор наименования юридического лица в качестве малозначительного правонарушения.

Учредители юридических лиц, подвергнутые административному наказанию по ч.2 ст.

14.24.КоАП РФ за незаконное использование в их наименовании терминов «биржа», «торговая система», «организатор торговли» или производных от них слов и словосочетаний, в ходе беседы сообщили, что если бы их оповестили на момент подачи документов в налоговый орган для регистрации организации о существовании административной ответственности за незаконное использование указанной терминологии, они бы не совершили подобного правонарушения.

Установив столь строгое наказание за использование вышеназванных слов, законодатель не предусмотрел возможности добровольно в кратчайшие сроки исправить ситуацию.Например, Банк России в рамках Федерального закона «О защите прав и законных интересов инвесторов на рынке ценных бумаг»10 может вынести предписание, что в принципе входит в его обязанность как надзорного органа в этой сфере.В свою очередь юридическое лицо обязано изменить наименование в установленный срок.

В том виде, в котором в настоящее время сформулирована часть 2 ст. 14.24 КоАП РФ, законодатель не делает разницы между наименованием юридического лица и рекламой его деятельности, что также вызывает споры.

Наименование юридического лица можно выбрать по ошибке или незнанию (например, учитывая широкую распространенность в русском разговорном языке слова «торг»).В свою очередь действия в области рекламы осознаны, активны, направлены на широкий круг неопределенных лиц.Они заключаются в преднамеренном использовании данного термина и могут преследовать цель введения предполагаемых клиентов и контрагентов в заблуждение.

Считаем, что законодатель, предусмотрев единственное безальтернативное наказание – административный штраф за правонарушение, предусмотренное частью 2 ст. 14.24 КоАП РФ, при котором зачастую даже не требуется наступления вредных последствий, не в полной мере осмыслил сущность данных общественных отношений.В системе административных наказаний, предусмотренных действующим законодательством, предусмотрен такой вид наказания как «предупреждение», возможность альтернативного введения которого в санкцию рассматриваемой правовой нормы в значительной степени позволило бы снизить уровень противоречий интересов государства и бизнес сообщества.

В заключение отметим, что назначение за правонарушение, предусмотренное частью 2 ст. 14.24 КоАП РФ штрафа в размере 500 000 рублей субъекту, который в случае своевременного оповещения и вмешательства государственного органа его бы не совершил, нельзя назвать целесообразным.В этой связи считаем необходимым предусмотреть за совершение указанного правонарушения альтернативную санкцию в виде предупреждения, а также внести в действующее законодательство норму, обязывающую Федеральную налоговую службу Российской Федерации при регистрации письменно уведомлять учредителей юридических лиц о незаконном использовании в их наименовании слов «биржа», «торговая система», «организатор торговли», а также производных от них слов и сочетаний.

Это позволит судьям всех уровней рассматривать действительные юридические коллизии, давать оценку дела по существу, а не пытаться оправдать и выгородить сурового российского законодателя, защищающего интересы «биржи», «организатора торгов» и «торговой системы».

  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
Проблемы и решения: 

Следует заметить, что информация о недопущении незаконного использования в наименовании юридических лиц терминов «биржа», «торговая система», «организатор торговли», а также производных от них слов и сочетаний зачастую доступна ограниченному кругу субъектов (например, осуществляющим деятельность в соответствии с Федеральным законом «Об организованных торгах», органам исполнительной власти, уполномоченным составлять протоколы и выносить постановления по ч. 2 ст. 14.24 КоАП РФ).

орган исполнительной власти, осуществляющий государственную регистрацию юридических лиц, имеет право отказать в государственной регистрации «в случае несоответствия наименования юридического лица требованиям федерального закона» (п. «Ж» статьи 23).

предусмотренные Федеральным законом «Об организованных торгах», согласно которому использование слова «биржа», «торговая система» и «организатор торговли», производных от них слов и сочетаний в фирменном наименовании не допускается. Следовательно, регистрировать юридическое лицо, использующее в своем наименовании указанные термины ограниченного пользования, недопустимо.

назначение за правонарушение, предусмотренное частью 2 ст. 14.24 КоАП РФ штрафа в размере 500 000 рублей субъекту, который в случае своевременного оповещения и вмешательства государственного органа его бы не совершил, нельзя назвать целесообразным. В этой связи считаем необходимым предусмотреть за совершение указанного правонарушения альтернативную санкцию в виде предупреждения, а также внести в действующее законодательство норму, обязывающую Федеральную налоговую службу Российской Федерации при регистрации письменно уведомлять учредителей юридических лиц о незаконном использовании в их наименовании слов «биржа», «торговая система», «организатор торговли», а также производных от них слов и сочетаний. Это позволит судьям всех уровней рассматривать действительные юридические коллизии, давать оценку дела по существу, а не пытаться оправдать и выгородить сурового российского законодателя, защищающего интересы «биржи», «организатора торгов» и «торговой системы».

Zip_слово: 
биржа
Статус автора: 
Преподаватель
Описание статьи / тезисов
Публикуются: 
Статья
Тип статьи / тезисов: 
Теоретико-практическая
Article name /Название статьи (анг.): 
111
Аннотация: 
В статье исследуются актуальные вопросы целесообразности предусмотренной для юридических лиц Кодексом Российской Федерации об административных правонарушениях административной ответственности за незаконное использование в их наименованиях терминов «биржа», «торговая система», «организатор торговли» или производных от них слов и словосочетаний.
Авторами делается вывод о том, что указанные правонарушения в подавляющем большинстве совершаются неумышленно, как правило, по причине незнания действующего законодательства в рассматриваемой сфере общественных отношений, и не допускались бы в случае обязательного информирования учредителей на стадии подачи документов с целью регистрации юридического лица отвечающим за его регистрацию федеральным органом исполнительной власти о предусмотренной ответственности.
Существующие в настоящее время административные штрафы за совершение административных правонарушений, предусмотренных ч. 2 статьи 14.24 КоАП РФ, в сложившихся реалиях необходимости снятия чрезмерных административных барьеров и государственной поддержки субъектов экономической деятельности, несоразмерны степени тяжести административного правонарушения.
Annotation/ Аннотация (анг.): 

111

Направляется в редакцию: 
Журнал "Правовые технологии"
Статус статьи/тезисов: 
Публикуется впервые
Аватар пользователя Черемнова Наталья Александровна

Инновационные и традиционные методы проведения аудиторных занятий в ВУЗах системы МВД России по дисциплине «Уголовное право»

  • Текст
  • Кратко
  • Справка
  • Рецензии*
Главной задачей высшего учебного заведения является подготовка специалистов, способных нестандартно, гибко и своевременно реагировать на изменения, которые происходят в мире.В связи с этим основное предназначение  преподавателя соответствовать динамичной действительности и уметь применять в своей профессиональной деятельности современные методы обучения.
В настоящее время актуальны методы и формы обучения, стимулирующие познавательную активность и самостоятельность обучающихся.Реализации указанной задачи способствует методика, которую условно можно назвать тренирующей, инновационной, ориентированной на обучаемого (Филатова Ю.В.)[1].
Инновационные методы позволили изменить роль преподавателя, который является теперь не только носителем знания, но и наставником, инициирующим творческие поиски обучающихся.
Суть инновационной методики, ориентированной на обучение, можно изложить следующим образом: преподаватель – эксперт, тренер, организатор процесса обучения, совместного решения проблемы.
Обучающийся – активное звено, он собирает информацию, применяет свои навыки и использует знания в конкретной ситуации.
Интерактивные методики предусматривают позицию обучающегося как субъекта обучения, предполагают более активный диалог с преподавателем, сотрудничество.
Педагог при этом играет роль более опытного организатора процесса обучения, обмена информацией, совместного решения проблемы, построения модели, оценки действий коллег.
Обучающийся стимулирует себя сам – на каждом этапе он проверяет собственные силы, способности, возможности.
Соответственно, и цели активной методики обучения, как отмечает исследователь Эсаулов А.Ф., существенно расширяются и включают не только знание и понимание, но и применение (использование знания для решения практических задач), анализ (установление причинно-следственных связей, выявление и фиксацию ошибок), оценку и доказывание выдвигаемых положений[2].
Несмотря на активный интерес, проявляемый в настоящее время к инновационным методам проведения аудиторных занятий, следует признать, что отдельные аспекты новых современных методик не получили надлежащей научной разработки, некоторые из них характеризуются противоречивым толкованием и требуют не только дальнейшего, более глубокого изучения, но и поиска новых подходов к их использованию.
Так, к примеру, нет единства мнений относительно применения интерактивных методов в преподавании дисциплины уголовное право.Не получили должного анализа вопросы проведения отдельных форм и видов занятий и их содержания.
Традиционные же методы обучения позволяют сформировать у обучающихся базовые знания по изучаемым дисциплинам.
Традиционную форму проведения группового занятия, по мнению ученого Филатовой Ю.В.
можно назвать обучающей, ориентированной на преподавателя[3].Это пассивная форма проведения занятия, при которой обучающийся выступает объектом образовательного процесса и должен усвоить и преподнести материал, который донес до него преподаватель.Следовательно, такое обучение направлено лишь на знание, включающее заучивание, запоминание, воспроизведение и понимание, заключающееся в объяснении, переданном другими словами.
Согласно данной методике, одни обучающиеся, приходя на групповое занятие, отвечают по вопросам, представляют рефераты, доклады, другие – их слушают.Преподаватель стремится активизировать аудиторию, организовать дискуссию и, в конечном счете, выставить заслуженные оценки.
Суть традиционной методики можно изложить следующим образом: преподаватель – активное звено, он знает, что нужно делать, как учить, что иметь в результате.Обучающийся – пассивное звено, он получает набор информации, обрабатывает ее, сообщает результат.
Одним из условий проведения подобного группового занятия является желание самого обучающегося подготовиться к занятию.Принято считать, что если обучающийся поступил в учебное заведение, то он однозначно заинтересован участвовать во всех формах учебы.В действительности это не совсем так.Преподаватель стимулирует его учебу приближением итоговой аттестации – зачета или экзамена.
При этом очевидно, что применение исключительно традиционных подходов в преподавании не всегда дает желаемые результаты и не позволяет сформировать необходимых качеств у обучающихся.
В связи с этим можно установить основную тенденцию, наметившуюся в системе высшего образования: оптимальное сочетание традиционных и современных педагогических технологий.
Выбор же наиболее эффективной модели проведения аудиторного занятия определяется такими факторами, как специфика предмета, потребности подготовки конкретных специалистов, возможности преподавателя и готовность обучающихся.
Итак, остановимся подробнее на отдельных инновационных методах обучения.Чаще всего они предусматривают интерактивные технологии: включают в себя имитационные и ролевые игры, дискуссии, моделирующие ситуации.
Ученый Калинин С.В.выделяет в системе методов и форм формирования профессиональных компетенций следующие методы: специальные учения и военные игры, организационно-деятельностные и ролевые игры, тематические викторины, игровое проектирование, круглый стол, межотраслевые комплексные занятия мозговую атаку; а также методы мониторинга, специализированные тесты, кейс – метод, портфолио, метод развивающейся кооперации, тестирование, анкетирование, опрос, беседы, наблюдение, консультирование, методы модульно-рейтинговой системы оценки[4].
Подробнее о содержании методов:
1.
Организационно-деятельностная игра, в ней моделируются предметный и социальный аспекты содержания профессиональной деятельности сотрудников полиции, где отрабатываются профессиональные умения и навыки.
2.Викторина – активный игровой метод обучения, заключающийся в индивидуальном и коллективном поиске ответов на устные или письменные вопросы из различных областей знаний правоохранительной деятельности.
3.Игровое проектирование - метод интенсивного обучения, посредством создания проектов при решении задач по областям профессиональной деятельности.
4.Круглый стол – проводится в форме конференции или собрания в рамках более крупного мероприятия, реализуется как свободная дискуссия компетентных и разнородных участников для непосредственного обсуждения правоохранительных проблем.
5.Межотраслевое комплексное занятие – активный метод, реализующий конструирование и проведение комплексных занятий на основе интеграции учебного материала из нескольких сфер правоохранительной деятельности.
6.Мозговая атака – активный метод обучения и решения проблем на основе стимулирования творческой активности, при котором сотрудникам полиции предлагается высказывать как можно большее количество вариантов решения.
7.Ролевая игра – метод обучающего и развивающего назначения, вид драматического действия, участники которого действуют в рамках заданных им профессиональных должностей, руководствуясь характером своей роли и логикой среды, решают профессиональные задачи.Данный метод позволяет проводить индивидуальную и коллективную оценку действий, обеспечивает дух состязательности.
Изучив разные методики формирования профессиональных компетенций, можно отметить, что основой всех методов является следующее:
– игровые творческие моменты, которые обеспечивают наибольшую включенность в процесс познания;
– метод развивающейся кооперации – интерактивный метод, в котором постановка задач требует объединение обучающихся в различные профессионально-служебные коллективы, для решения задач правоохранительной направленности;
– наглядность: схемы, диаграммы, видео, аудио и т.д.;
– формирование кейсов (подборка различных служебных документов, карт, схем, которые пригодятся при составлении документов в профессиональной деятельности);
– формирование портфолио (личные достижения и грамоты).
Наиболее эффективные инновационные методы обучения:
А.семинар-коллоквиум. В методологическом плане обеспечению возможности опроса всей аудитории может служить такой вид семинара, как семинар-коллоквиум. Данную методику успешно применяет в своей деятельности начальник кафедры криминологии, психологии и педагогики в деятельности органов внутренних дел профессор, доктор юридических наук В.В.
Бабурин.
На примере дисциплины «Уголовное право» этот вид семинара может быть проведен после изучения определенного смыслового блока материала.Например, после изучения темы «Преступления против собственности».
Накануне семинара преподаватель выдает группе список вопросов, которые обучающиеся должны подготовить к занятию.Обычно это вопросы для подготовки к экзамену и они должны быть сформулированы таким образом, чтобы обучающийся ответил на них максимально лаконично.Например: понятие «хищения», признак «изъятие», формы хищений, признаки тайного хищения.
Количество вопросов должно соответствовать количеству обучающихся, чтобы опросить каждого, например, по три раза.Само занятие проходит достаточно интенсивно и темп должен быть оптимальным для того, чтобы сохранялась общая динамика и одновременно обучающиеся успевали ответить на вопрос.
Опрашиваются обучающиеся либо по списку, либо по порядку, как они сидят в аудитории.Если обучающийся не отвечает на вопрос, он получает минус, а сам вопрос переадресуется следующему человеку.Получение трех минусов является основанием для выставления неудовлетворительной оценки.Получение положительной оценки зависит от количества данных верных ответов, их полноты и четкости.
Б.Творческие (проблемные) задания. Требуют от участников не просто воспроизведения информации, а творчества, так как в условиях содержится элемент неизвестности и имеется несколько правильных ответов, причем часто правильный ответ неизвестен преподавателю.
Проблемное содержание составляет основу любой интерактивной методики.
Так, помимо приглашения на занятие практических работников, можно  провести проблемные семинары двух видов:
1.Изначально обозначается проблема, для решения которой необходимо найти примеры из практической деятельности и предложить на занятии свой аргументированный ответ.
2.Предлагается изучить практику применения определенных норм (например, изучить преступления против собственности) и самим выделить те проблемы, с которыми сталкиваются практические работники в процессе принятия решения.На самом семинаре обучающиеся сообщают о тех примерах, которые они изучили, какие проблемы выявили, и какое решение  предлагают практические работники, согласны ли он с таким подходом – аргументация.
Во втором случае преподаватель должен сам провести такую подготовку и знать, какие проблемные ситуации существуют в настоящее время и как решают их практические работники, а как решать наиболее оптимально.
Важны следующие моменты:
– постановка проблемного вопроса и организация дискуссии;
– рассмотрение типовых ситуаций;
– анализ различных точек зрений ученых;
– назначение двух экспертов, которые будут давать свое заключение по ответу основного докладчика и др.
В.
Интеллект-карта. Преподаватели кафедры уголовного права ОмА МВД РФ при проведении занятий часто используют прием отображения информации в виде схематического рисунка.Смысл метода заключается в том, что у любого понятия есть базовое  слово, которое обозначается в центре схемы.От данного слова выстраиваются логические связи второго, третьего и других уровней.
Так, на занятиях можно дать задание обучающимся составить интеллект карту по определенному вопросу или блоку вопросов.
Например, успешно этот прием мы используем при изучении тем:
– состав преступления
– соучастие
– уголовная ответственность несовершеннолетних
Есть несколько путей, по которым можно пойти:
– составить схему преподавателю самому;
– предложить ее составить обучающимся, а затем воссоздать на доске одному из учеников;
– составить совместно с обучающимися, когда один из них играет роль основного ответчика.
Также достаточно положительные результаты у такого приема: основной отвечающий докладывает информацию по вопросу, а второй фиксирует основные положения в виде схемы.
Как считает профессор Казакова В.А., практика преподавания уголовного права показывает, что значительно полезнее не демонстрировать готовые схемы с их комментарием, а путем стимулирования обучающихся к самостоятельному мышлению строить схему с их непосредственным участием[5].
Г.Интерактивное выступление. Публичное выступление – неотъемлемая часть работы юриста.Выступление традиционно представляется как монолог оратора, однако профессиональная задача юриста – не столько поразить слушателей своим ораторским искусством, сколько добиться желаемого результата.
В качестве тренинга для получения этого навыка можно использовать доклады, подготовленные обучающимися, при оглашении которых требуется включать некоторые интерактивные методы, например:
– использование в выступлении диалога, в ходе которого обучающиеся задают вопросы докладчику и получают на них ответы;
– можно провести небольшую игру, иллюстрирующую текст;
– разделить доклад на двух ораторов, периодическая смена которых поспособствует поддержанию внимания аудитории.
Д.«Философия Moodle» (педагогическая теория). Социальное конструирование и педагогическая практика Джерджен, Кеннет Дж., профессор психологии Свартморского Kолледжа, штат Пенсильвания, США[6].
Конструкционизм утверждает, что обучение особенно эффективно, когда учащийся в процессе обучения формирует что-то для других.
Так, положительные результаты при применении этого метода дает прием «обучающийся в роли преподавателя», когда, заранее подготовившись или без подготовки, обучающийся занимает место преподавателя и проводит занятие по обсуждению какого-либо вопроса по теме семинара.
В этом случае преподаватель занимает позицию соведущего или эксперта, дающего заключение по наиболее спорным моментам.
Необходимо подготовить ведущего к проведению занятия в творческом ключе: рассказать особенности и дать задание подготовиться к первой половине семинара по традиционной схеме, а второй половине, например, в игровой форме.
Во второй части занятия (либо предусмотреть отдельное занятие) ведущему могут помогать другие обучающиеся, которые накануне подготовят проблемные вопросы для мини групп.Уже на самом занятии необходимо предложить аудитории разделиться на несколько подгрупп и каждой раздать творческие задания: например, показать эпизод по заданной ситуации.Другие группы должны дать аргументированное решение предложенной фабулы.
По-сути это занятие включает в себя несколько интерактивных методов.Роль преподавателя заключается в помощи ведущим в поддержании динамики во время игры и даче экспертного заключение по всем ситуациям.Ведущие осуществляют весь процесс игры и отслеживают работу группы целом и отдельных обучающихся с выставлением на доске баллов.В конце занятия необходимо подвести итоги и проанализировать все занятие и работу отдельных выступающих.
Занятие с применением указанных методов было неоднократно проведено авторами данной статьи.В качестве положительных моментов следует отметить, что ведущие играли роль преподавателя с большим интересом и, несмотря на некоторые сложности, справлялись отлично.Проявились способности обучающихся в умении руководить и организовывать учебный процесс.Остальная аудитория подошла к выполнению задания достаточно ответственно.Данная форма занятия позволила преподавателю увидеть работу группы со «стороны» и глубже проникнуть в атмосферу и суть взаимоотношений между обучающимися.
Таким образом, рациональное сочетание традиционных и интерактивных методов проведения занятий позволяет наиболее эффективно решать задачи и достигать цели обучения в ВУЗах системы МВД России при преподавании дисциплины «Уголовное право».
 
Список использованных источников
Казакова В.А.Методика преподавания уголовно-правовых дисциплин // Юридическое образование и наука.2012.№ 4.
Калинин С.В.Технологии формирования профессиональных компетенций сотрудников полиции МВД России: дисс … к.ю.н.юрид.наук.Барнаул, 2015.
Эсаулов А.Ф.Активизация учебно-познавательной деятельности студентов: науч.-метод.пособие.М., 2008.
 

[1] URL: https://studopedia.ru/6_157532_individualizatsiya-i-differentsiatsiya-v-... (дата обращения 15.03.2018 г.).
[2] Эсаулов А.Ф.Активизация учебно-познавательной деятельности студентов: Науч.-метод.пособие.М., 2008.С.88.
[3] URL: https://studopedia.ru/6_157532_individualizatsiya-i-differentsiatsiya-v-... (дата обращения 15.03.2018 г.).
[4] Калинин С.В.Технологии формирования профессиональных компетенций сотрудников полиции МВД России: дисс … к.ю.н.
юрид.наук.Барнаул, 2015.С.56.
[5] Казакова В.А.Методика преподавания уголовно-правовых дисциплин // Юридическое образование и наука.2012.№ 4.С 32.
[6] URL: http://charko.narod.ru/tekst/alm4/dg.html (дата обращения 15.03.2018 г.)
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • 6
  • 7
Zip_слово: 
аудиторные занятия
Статус автора: 
Преподаватель
Отрасли: 
Уголовное право
Описание статьи / тезисов
Публикуются: 
Статья
Тип статьи / тезисов: 
Методическая
Article name /Название статьи (анг.): 
111
Аннотация: 
В указанной статье лаконично раскрывается суть традиционной и инновационной методик обучения, выявляются характерные черты каждой. Более подробно рассмотрены отдельные инновационные методы обучения, которые чаще всего предусматривают интерактивные технологии: включают в себя имитационные и ролевые игры, дискуссии, моделирующие ситуации. В заключении авторы приходят к выводу, что в настоящее время в системе высшего образования наметилась основная тенденция: оптимальное сочетание традиционных и современных педагогических технологий. Выбор наиболее эффективной модели проведения аудиторного занятия определяется спецификой предмета, потребностями подготовки конкретных специалистов, возможностями преподавателя и готовностью обучающихся.
Annotation/ Аннотация (анг.): 

111

Направляется в редакцию: 
Журнал "Правовые технологии"
Статус статьи/тезисов: 
Публикуется впервые
Аватар пользователя Мушаков Виталий Евгеньевич

Некоторые вопросы внедрения наследственного договора в российское гражданское право

  • Текст
  • Кратко
  • Справка
  • Рецензии*

В России процесс реформирования гражданского законодательства идёт уже несколько лет.Изменения произошли во многих институтах гражданского права, а именно: юридических лицах, сроках и исковой давности, сделках и т.д.Одной из самых консервативных подотраслей гражданского права является наследственное право.Изменившийся в нашей стране экономический уклад теперь требует внимания законодателя к регулированию наследственных правоотношений.

Как известно, на сегодняшний день действующее законодательство предусматривает два основания наследования: по завещанию и по закону.Субъекты гражданско-правовых отношений по большей части осуществляют волеизъявление путем заключения, изменения или расторжения договоров.Правоотношения, возникающие по поводу распоряжения наследственной массой, не являются исключением.Наследственный договор – это способ наиболее полно и точно выразить волю сторон договора в рамках наследственных правоотношений.Однако в нашей стране институт наследственного договора в законе не закреплен.

В то же время правопорядки Германии, Англии, Австрии, Венгрии, Швейцарии, Китая, Латвии и Украины знают ещё одно основание наследования – наследственный договор.В литературе отмечается, что «его применение осуществляется не только наравне с традиционным завещанием, но и в некоторых странах даже преобладает над ним (Германия, Англия, Швейцария)»1.

Внедрение конструкции наследственного договора в отечественное законодательство непосредственно связано с развитием экономических отношений, стимулированием собственника к увеличению и улучшению своей наследственной массы.Именно состоятельная часть населения заинтересована в договорном регулировании наследственного права.Гражданам с низким уровнем дохода, а значит, в большинстве случаев, и небольшой имущественной массой, просто нечего завещать или передавать своим наследникам.Лицам, непосредственно вовлеченным в динамику экономических отношений, необходим новый уровень в регулировании отчуждения имущества после своей смерти.Петров Е.Ю.справедливо указывает, что «обеспеченные граждане теперь имеют капиталы, состоящие из денежных средств в различных валютах, ценных бумаг и производных финансовых инструментов, недвижимости, корпоративных прав участия, зарубежных активов, интеллектуальной собственности.Капитал требует управления»2.Иначе его легко потерять, особенно при передаче преемникам. Например, правопреемники, не обладающие знаниями и умениями по управлению делами корпорации, не смогут развивать «семейный бизнес».Отсюда предприниматель и заинтересован передать по наследству свой бизнес на определенных условиях указанному им лицу (кругу лиц).Правила Гражданского кодекса Российской Федерации3 (далее – ГК РФ), касающиеся наследования по завещанию, не предусматривают возможности ставить перед будущим наследником обязательных условий обращения с переданным имуществом.

Установление обязательных для исполнения условий и ответственности за их неисполнение свойственно гражданско-правовому договору, критериям которого должен отвечать наследственный договор.Внедрение в ГК РФ наследственного договора позволило бы расширить перечень условий передачи имущества после смерти наследодателя, наиболее полно отразить его волю.

В 2015 г.на рассмотрение Государственной думы был внесен законопроект № 801269-6 «О внесении изменений в части первую, вторую и третью Гражданского кодекса Российской Федерации, а также в отдельные законодательные акты Российской Федерации», предусматривающий введение в часть третью ГК РФ совершенно нового института – наследственного договора.Как отмечал П.В.Крашенинников: «это договор потенциального наследника с потенциальными наследодателями, как говорится, на берегу, о том, какова будет судьба имущества после смерти человека, который участвовал в этом договоре.Здесь речь идёт о передаче имущественных прав, о передаче обязанностей, о возложении обязательств по поводу содержания третьих лиц, в том числе и юридических, допустим музеев, библиотек и так далее.И с этой точки зрения судьба наследуемого имущества и в особенности бизнеса, конечно, становится более понятной»4.Однако с момента внесения законопроекта в Государственную думу прошло более двух лет, но он все еще не принят.

С точки зрения внедрения наследственного договора как чисто положительного изменения, способного расширить диспозитивные начала наследственного законодательства, его непринятие выступает объективной проблемой.Поэтому целью настоящей статьи является рассмотрение теоретических вопросов внедрения конструкции наследственного договора в действующее гражданское законодательство.

По замыслу авторов законопроекта положения, регламентирующие переход наследственной массы в порядке завещания (гл.62 ГК РФ), содержат нормы о наследственном договоре, а также субсидиарно распространяются на них.Если в советском наследственном праве первоочередное значение имели государственные интересы, то сегодня передача наследства по договору смогла бы существенно расширить возможности наследодателя.Формулировка нормы в предлагаемой ст.1140.1 ГК РФ свидетельствует об этом: «Наследодатель вправе заключить с любым из лиц, которые могут призываться к наследованию (статья 1116), договор, условия которого определяют порядок перехода прав на имущество наследодателя после его смерти к указанным лицам или к третьим лицам (наследственный договор).Наследственный договор может также возлагать на участвующих в таком договоре лиц, которые могут призываться к наследованию, обязанность совершить после смерти наследодателя какие-либо действия имущественного или неимущественного характера».

Факт отражения наследственного договора в ГК РФ позволяет отнести его к числу поименованных договоров.

Объем предлагаемых нововведений представляется неудовлетворительным для разрешения сложных механизмов распределения имущества наследодателя.ГК РФ каждому из поименованных договоров посвящает больше статей.В тех правопорядках, где допускается заключение наследственного договора, регулирование данных отношений является более детальным. Так, в Германском гражданском уложении наследственному договору отведено 30 параграфов в части 4 книги 5, а в Гражданском кодексе Украины ему отведена глава 90 книги шестой.Предлагаемый же законопроект ограничивается введением всего одной статьи 1140.1 в ГК РФ.

В связи с тем, что предлагаемая новелла поименована как «договор», возникает вопрос о применении вертикальной иерархии норм, субсидиарно регламентирующих договоры.Речь идет о положениях ГК РФ, посвященных сделкам, обязательствам, а также общим положениям о договорах.Стороны должны точно знать, какие нормы ГК РФ применимы к наследственному договору.Исходя из положения статьи 1140.1 ГК РФ он, как и всякий договор, подчиняется нормам части первой ГК РФ о сделках, обязательствах, договорах.Удобство законодательного регулирования и специфика такого рода договора определяет помещение наследственного договора в часть 3 ГК РФ.К тому же к наследственному договору применяются правила ГК РФ о завещании, если иное не вытекает из существа наследственного договора.

На первый взгляд может сложиться впечатление, что наследственный договор представляет собой сделку под отлагательным условием, однако это не так.Условием является некое обстоятельство, которое может наступить, а может и не наступить.Смерть же человека неизбежна, неизвестен только момент ее наступления.Поэтому при данных условиях юридический факт смерти нельзя отнести к числу отлагательных.

Классическое завещание представляет собой односторонний акт волеизъявления, в то же время содержание наследственного договора может включать как распоряжение одной стороны (воля наследодателя), так и обеих сторон (воля наследодателя и наследника).При этом распоряжения взаимосвязаны, недействительность каждого из условий может повлечь недействительность как всего договора, так и его части.Невозможно будет отменить условия заключенного договора даже путем составления завещания, потому что последнее выражает волю одного лица, а значит будет противоречить общему волеизъявлению.

С точки зрения правовой природы наследственный договор представляет сделку, заключение которой может порождать юридические последствия и до наступления юридического факта – смерти наследодателя (наследодателей).Подобная ситуация говорит лишь о смерти как «главном» юридическом факте, после наступления которого к наследнику отходит имущество по договору.

Наследственный договор как сделка сам по себе порождает правовые последствия еще до наступления смерти наследодателя.Примером может послужить выполнение будущим наследником определенных действий в силу воли наследодателя, изложенной в заключенном между ними наследственном договоре.

Намечены определенные изменения в субъектном составе наследственных правоотношений.С точки зрения правовой природы наследственный договор представляет собой двух- или многостороннюю сделку.На стороне наследодателей могут выступать сразу несколько человек, в связи с чем предусмотрено внесение соответствующих изменений в п.4 ст.1118 ГК РФ.Исторически уже имелись аналогичные прецеденты.К примеру, в древнерусском государстве муж и жена могли распорядиться в одном завещательном акте своими долями земельного участка, находившегося в их совладени5.Супруги, выступающие на стороне наследодателя, могут распорядиться своей общей собственностью.

Исключительной особенностью предлагаемой конструкции наследственного договора является возможность установления наследодателем для будущих наследников обязанностей имущественного и неимущественного характера, при этом их неисполнение влечет правовые последствия невступления в наследство.Подобный юридический акт является ключевой чертой, позволяющей говорить о соглашении по передаче наследственного имущества, как о полноценном договоре.Контролировать исполнения обязанностей, установленных наследственным договором, смогут следующие субъекты: наследники, душеприказчик, пережившие наследодателя стороны наследственного договора, а также нотариус, ведущий наследственное дело.Таким образом, у наследников будет стимул для выполнения посмертного желания наследодателя.Подобное явление выступает еще одним преимуществом по сравнению с завещанием.Можно заключить такой договор, по которому наследник получит наследство только после окончания института по определенной профессии, выплаты долгов и т.п.

В процессе сопоставления предлагаемого наследственного договора с положениями наследственного законодательства обнаруживается ряд существенных противоречий.К примеру, не были упомянуты способы разрешения вопросов выделения обязательной доли, в случае подписания наследственного договора.Законопроект предписывает действие завещания только в той части, которая не противоречит условиям раннее подписанного договора.Последний выступает обходом законного требования, так как можно распорядиться всем наследственным имуществом по договору, не оставив обязательной доли.

В заключение можно сделать некоторые выводы: 1) внесение изменений и дополнений в наследственное право вызвано практической необходимостью.На сегодняшний день представляется целесообразным закрепить институт наследственного договора в ГК РФ, что позволит расширить диспозитивные начала наследственного права; 2) На основе проведенного анализа были выявлены некоторые недостатки внесенного в Государственную думу Федерального Собрания РФ законопроекта, посвящённого наследственному договору.

Ясно, что к нововведениям следует подходить более осмысленно (с осторожностью).При помощи приемов законодательной техники необходимо правильно соотнести наследственный договор с другими смежными институтами Гражданского права, такими как: сделка, договор, завещание.

Список использованных источников

  • Беляев П.И.Анализ некоторых пунктов древнерусского завещания.М., 1987.
  • Петров Е.Ю.В защиту реформы наследственного права // https://zakon.ru/blog/2016/12/25/v_zaschitu_reformy_nasledstvennogo_prava (дата обращения: 11.06.2017 г.)
  • Пучков О.А., Пучков В.О.Наследственный договор как особый институт гражданского права иностранных государств: общая характеристика и проблемы правового режима // Правопорядок: история, теория, практика.2016.№3 (10).URL: http://cyberleninka.ru/article/n/nasledstvennyy-dogovor-kak-osobyy-insti... prava-inostrannyh-gosudarstv-obschaya-harakteristika-i-problemy-pravovogo (дата обращения: 11.06.2017).
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
Проблемы и решения: 

С точки зрения внедрения наследственного договора как чисто положительного изменения, способного расширить диспозитивные начала наследственного законодательства, его непринятие выступает объективной проблемой. Поэтому целью настоящей статьи является рассмотрение теоретических вопросов внедрения конструкции наследственного договора в действующее гражданское законодательство.

Объем предлагаемых нововведений представляется неудовлетворительным для разрешения сложных механизмов распределения имущества наследодателя. ГК РФ каждому из поименованных договоров посвящает больше статей. В тех правопорядках, где допускается заключение наследственного договора, регулирование данных отношений является более детальным.

В связи с тем, что предлагаемая новелла поименована как «договор», возникает вопрос о применении вертикальной иерархии норм, субсидиарно регламентирующих договоры. Речь идет о положениях ГК РФ, посвященных сделкам, обязательствам, а также общим положениям о договорах. Стороны должны точно знать, какие нормы ГК РФ применимы к наследственному договору. Исходя из положения статьи 1140.1 ГК РФ он, как и всякий договор, подчиняется нормам части первой ГК РФ о сделках, обязательствах, договорах. Удобство законодательного регулирования и специфика такого рода договора определяет помещение наследственного договора в часть 3 ГК РФ. К тому же к наследственному договору применяются правила ГК РФ о завещании, если иное не вытекает из существа наследственного договора.

На первый взгляд может сложиться впечатление, что наследственный договор представляет собой сделку под отлагательным условием, однако это не так. Условием является некое обстоятельство, которое может наступить, а может и не наступить. Смерть же человека неизбежна, неизвестен только момент ее наступления. Поэтому при данных условиях юридический факт смерти нельзя отнести к числу отлагательных.

Классическое завещание представляет собой односторонний акт волеизъявления, в то же время содержание наследственного договора может включать как распоряжение одной стороны (воля наследодателя), так и обеих сторон (воля наследодателя и наследника). При этом распоряжения взаимосвязаны, недействительность каждого из условий может повлечь недействительность как всего договора, так и его части. Невозможно будет отменить условия заключенного договора даже путем составления завещания, потому что последнее выражает волю одного лица, а значит будет противоречить общему волеизъявлению.

Исключительной особенностью предлагаемой конструкции наследственного договора является возможность установления наследодателем для будущих наследников обязанностей имущественного и неимущественного характера, при этом их неисполнение влечет правовые последствия невступления в наследство. Подобный юридический акт является ключевой чертой, позволяющей говорить о соглашении по передаче наследственного имущества, как о полноценном договоре. Контролировать исполнения обязанностей, установленных наследственным договором, смогут следующие субъекты: наследники, душеприказчик, пережившие наследодателя стороны наследственного договора, а также нотариус, ведущий наследственное дело. Таким образом, у наследников будет стимул для выполнения посмертного желания наследодателя. Подобное явление выступает еще одним преимуществом по сравнению с завещанием. Можно заключить такой договор, по которому наследник получит наследство только после окончания института по определенной профессии, выплаты долгов и т.п.

В процессе сопоставления предлагаемого наследственного договора с положениями наследственного законодательства обнаруживается ряд существенных противоречий. К примеру, не были упомянуты способы разрешения вопросов выделения обязательной доли, в случае подписания наследственного договора. Законопроект предписывает действие завещания только в той части, которая не противоречит условиям раннее подписанного договора. Последний выступает обходом законного требования, так как можно распорядиться всем наследственным имуществом по договору, не оставив обязательной доли.

В заключение можно сделать некоторые выводы: 1) внесение изменений и дополнений в наследственное право вызвано практической необходимостью. На сегодняшний день представляется целесообразным закрепить институт наследственного договора в ГК РФ, что позволит расширить диспозитивные начала наследственного права; 2) На основе проведенного анализа были выявлены некоторые недостатки внесенного в Государственную думу Федерального Собрания РФ законопроекта, посвящённого наследственному договору. Ясно, что к нововведениям следует подходить более осмысленно (с осторожностью). При помощи приемов законодательной техники необходимо правильно соотнести наследственный договор с другими смежными институтами Гражданского права, такими как: сделка, договор, завещание.

Zip_слово: 
наследственный договор
Статус автора: 
Студент
Отрасли: 
Гражданское право
Описание статьи / тезисов
Публикуются: 
Статья
Тип статьи / тезисов: 
Теоретическая
Article name /Название статьи (анг.): 
Some questions of implementation of the hereditary contract in Russian civil law
Аннотация: 
В статье исследуются теоретические вопросы внедрения наследственного договора в действующее гражданское законодательство и обосновывается необходимость появления подобной конструкции в современном наследственном праве. Автор обозначает определенные правовые проблемы, которые обязательны к разрешению, в целях предотвращения возникновения правовых пробелов в сфере наследования имущества.
Annotation/ Аннотация (анг.): 
In this article explores theoretical issues of implementation of the succession agreement in the civil legislation, the necessity of occurrence of such constructions in modern inheritance law. The author is file certain problems that mandatory for permission to prevent the emergence of legal gaps in the field of inheritance of property.
Направляется в редакцию: 
Журнал "Правовые технологии"
Статус статьи/тезисов: 
Публикуется впервые
Аватар пользователя Дизер Олег Александрович

Некоторые вопросы проведения антикоррупционной экспертизы

  • Текст
  • Кратко
  • Справка
  • Рецензии*

Коррупция в современной России является одной из актуальных проблем, требующих комплексного противодействия посредством применения системы мер различного характера: правового, организационного и др.

Правовое обеспечение противодействия коррупции предполагает проведение антикоррупционной экспертизы, т.е.оценки нормативных правовых актов, проектов в целях выявления нормативных предписаний, имеющих коррупциогенный характер.

Данная экспертиза проводится для установления «дефектов» в законодательстве, которые могут привести к использованию норм права в личных целях, тем самым создавая условия для коррупционных проявлений.А.Р. Нематов указывает, что «нормативное закрепление коррупционных факторов и их внедрение в законодательство придает коррупционным действиям должностных лиц легитимный характер.Тем самым коррупциогенные акты придают коррупционным действиям правовой и законный характер»1.

На необходимость проведения антикоррупционной экспертизы обращено внимание и в международных актах.Так, в Конвенции Организации Объединенных Наций против коррупции, принятой в г.Нью-Йорке 31 октября 2003 г., отмечается, что в борьбе с коррупцией каждое государство-участник стремится периодически проводить оценку соответствующих правовых документов и административных мер с целью определения их адекватности с точки зрения предупреждения коррупции и борьбы с ней, т.е.антикоррупционную экспертизу нормативных правовых актов (ч.3 ст.5 Конвенции)2.

В Модельном законе «О противодействии коррупции», принятом 25 ноября 2008 г.постановлением № 31-20 на 31-м Пленарном заседании Межпарламентской Ассамблеи государств-участников СНГ антикоррупционная экспертиза нормативных правовых актов определяется как деятельность специалистов (экспертов) по выявлению и описанию коррупциогенных факторов, содержащихся в нормативных правовых актах и их проектах, разработке рекомендаций, направленных на устранение или ограничение действия таких факторов3.

Согласно Федеральному закону от 17 июля 2009 г.№  172-ФЗ «Об антикоррупционной экспертизе нормативных правовых актов и проектов нормативных правовых актов» (далее – Закон об антикоррупционной экспертизе) коррупциогенными факторами являются положения нормативных правовых актов (проектов нормативных правовых актов), устанавливающие для правоприменителя необоснованно широкие пределы усмотрения или возможность необоснованного применения исключений из общих правил, а также положения, содержащие неопределенные, трудновыполнимые и (или) обременительные требования к гражданам и организациям и тем самым создающие условия для проявления коррупции 4.

Антикоррупционная экспертиза, ее проведение направлено на исключение коррупционных рисков, создаваемых нормативными правовыми актами или их проектами, и как следствие – антикоррупционного правонарушения.

Важно не только установить коррупциогенные факторы, но и устранить их с целью дальнейшего предупреждения противоправного поведения.

Приказом МВД РФ от 24 февраля 2012 г.№ 120 «Об организации проведения антикоррупционной экспертизы нормативных правовых актов и проектов нормативных правовых актов в системе МВД России»5 установлена обязательность проведения антикоррупционной экспертизы в отношении нормативных правовых актов и проектов нормативных правовых актов, подготавливаемых в системе МВД России, список которых определяется.

Проведение антикоррупционной экспертизы в настоящее время является повседневной практикой.При этом пробелы и возникающие противоречия при проведении экспертизы разрешаются посредством принятия новых нормативных правовых актов в данной сфере отношений, что свидетельствует о стремлении законодателя повысить эффективность проводимой экспертизы.Так, например, постановлением Правительства РФ от 26 февраля 2010 г.№ 96 «Об антикоррупционной экспертизе нормативных правовых актов и проектов нормативных правовых актов» (вместе с «Правилами проведения антикоррупционной экспертизы нормативных правовых актов и проектов нормативных правовых актов», «Методикой проведения антикоррупционной экспертизы нормативных правовых актов и проектов нормативных правовых актов») был установлен термин «коррупциогенные»6, уточнены виды коррупциогенных факторов.

В Законе об антикоррупционной экспертизе в числе основных принципов организации антикоррупционной экспертизы нормативных правовых актов проектов нормативных правовых актов названы: обязательность ее проведения, оценка нормативного правового акта во взаимосвязи с другими нормативными правовыми актами; обоснованность, объективность и проверяемость результатов, компетентность лиц, проводящих экспертизу7.Все эти принципы должны найти отражение в Методике проведения антикоррупционной экспертизы.Между тем возникает вопрос, насколько эффективна действующая, содержит ли она все необходимые факторы, позволяющие выявить коррупциогенные факторы? В частности, широта дискреционных полномочий, при отсутствии или неопределенности сроков в нормативном акте, условий или оснований принятия решения, далеко не всегда применима.

Юридико-лингвистическая неопределенность нормативного правового акта, названа в качестве коррупциогенного фактора проведения данного вида экспертизы.Однако соблюдение лингвистических требований, логика изложения является обязательными при осуществлении правотворческой деятельности в целом.В данном случае мы будем иметь дело с правовой экспертизой, при этом антикоррупционная экспертиза будет выступать лишь ее разновидностью.В процессе правовой экспертизы выявляется насколько соблюдены юридико-технические требования при разработке нормативного правового акта, насколько учтено содержание действующего законодательства.

Так, А.О.Мелешко отмечает, что с помощью правовой экспертизы можно установить степень соответствия праву не только, например, договора или правоприменительного акта, но и определить, является ли исследуемый закон правовым8.

Следует отметить, что юридико-лингвистическая неопределенность текста может быть результатом невысокого профессионализма лиц, осуществляющих подготовку нормативных правовых актов.В этой связи при проведении антикоррупционной экспертизы должен был использован системный подход, т.е.проведен комплексный анализ документа.

Определение широты дискреционных полномочий органов государственной власти или органов местного самоуправления (их должностных лиц в отношении граждан и организаций, в качестве коррупциогенного фактора может быть установлено также исходя из комплексного анализа документа.

Таким образом, антикоррупционная экспертиза должна осуществляться в соответствии с законодательно установленными принципы ее проведения с учетом системного подхода, предполагающего комплексность исследования текста документа, его соответствие действующему законодательству.

Список использованных источников

  1. Межпарламентская Ассамблея государств-участников Содружества Независимых Государств: информационный бюллетень.2009.№ 43.С. 429-446.
  2. Мелешко А.О.Административно-правовое регулирование антикоррупционной экспертизы правовых актов: дис.… канд.юрид.наук.Омск, 2015.С.17.
  3. Нематов А.Р.Проведение антикоррупционной экспертизы нормативных правовых актов как фактор противодействия коррупции в Таджикистане // Журнал российского права.2012.№ 7.С. 29-34.
  4. Постановление Правительства Российской Федерации от 26 февраля 2010 г.№ 96 «Об антикоррупционной экспертизе нормативных правовых актов и проектов нормативных правовых актов» // Собрание законодательства Российской Федерации.2010.№ 1.Ст.1084.
  5. Рос.газета.2012.18 мая.
  6. Собрание законодательства Российской Федерации.2009.№ 29.Ст. 3609.
  7. Федеральный закон от 8 марта 2006 г.№ 40-ФЗ «О ратификации Конвенции Организации Объединенных Наций против коррупции» // Собрание законодательства Российской Федерации.2006.№ 26.Ст.2780.
  • 1
  • 2
  • 3
Проблемы и решения: 

Коррупция в современной России является одной из актуальных проблем, требующих комплексного противодействия посредством применения системы мер различного характера: правового, организационного и др.

Правовое обеспечение противодействия коррупции предполагает проведение антикоррупционной экспертизы, т.е. оценки нормативных правовых актов, проектов в целях выявления нормативных предписаний, имеющих коррупциогенный характер.

Антикоррупционная экспертиза, ее проведение направлено на исключение коррупционных рисков, создаваемых нормативными правовыми актами или их проектами, и как следствие – антикоррупционного правонарушения. Важно не только установить коррупциогенные факторы, но и устранить их с целью дальнейшего предупреждения противоправного поведения.

антикоррупционная экспертиза должна осуществляться в соответствии с законодательно установленными принципы ее проведения с учетом системного подхода, предполагающего комплексность исследования текста документа, его соответствие действующему законодательству.

Zip_слово: 
Антикоррупционная экспертиза
Статус автора: 
Преподаватель
Описание статьи / тезисов
Публикуются: 
Статья
Тип статьи / тезисов: 
Теоретико-практическая
Article name /Название статьи (анг.): 
Some questions of carrying out anti-corruption expertise
Аннотация: 
В статье рассматриваются вопросы противодействия коррупции в части выявления коррупциогенных факторов, содержащихся в нормативных правовом акте или его проекте. Анализируются правовые основания, значение и содержание антикоррупционной экспертизы.
Annotation/ Аннотация (анг.): 
The article considers the problems of detection of corruption factors contained in the normative legal act or its project during carrying out anti-corruption expertise. Analyzes the grounds, procedure and content of anti-corruption expertise. 
Направляется в редакцию: 
Журнал "Правовые технологии"
Статус статьи/тезисов: 
Публикуется впервые
Аватар пользователя Светличный Алексей Дмитриевич

Некоторые условия удовлетворения иска о защите чести и достоинства в российской и зарубежной практике

  • Текст
  • Кратко
  • Справка
  • Рецензии*

Развитие свободы слова за последние несколько десятилетий достигло наибольшего распространения.Не будет преувеличением сказать, что свобода слова сейчас реализуется как никогда раньше в истории человечества.Признание принципа свободы слова стало неотъемлемым атрибутом современного демократического, в первую очередь, западного общества.Нормативное закрепление этот институт получил в Конвенции от 4 ноября 1950 г.о защите прав человека и основных свобод2.В России право на свободу слова гарантируется Конституцией Российской Федерации3, где в ст.29 сказано, что каждому гарантируется свобода мысли и слова, каждый имеет право свободно искать, получать, передавать, производить и распространять информацию любым законным способом.Аналогичные законоположения есть в большинстве развитых правопорядках.Свободе выражать своё собственное мнение способствует бурное развитие науки и техники.Доступность и упрощённая форма копирования информации достигла невиданных ранее масштабов.Сетевые технологии возвели на совершенно новый уровень возможность выражать и доводить своё мнение до неограниченного числа лиц.

В то же время принцип свободы слова небезграничен и не может быть возведён в абсолют.Распространение свободы слова неизбежно сталкивается с другими неотъемлемыми правами человека и гражданина – правами, связанными с неприкосновенностью частной жизни. Недалеко уйдём от истины, если скажем, что свобода слова и неприкосновенность частной жизни находятся в постоянном антагонизме.И всё же логика развития общественных отношений показывает, что в будущем принципу свободы слова будет отдаваться предпочтение.Обратной стороной свободы слова является свобода лживого слова.Правом свободно высказывать своё мнение (как и любым другим правом) можно и злоупотреблять.А если такая возможность есть, то можно смело утверждать, что отдельные члены общества будут ей активно пользоваться.Оставим за скобками мотивы таких действий, но укажем, что закон предоставляет любому лицу право защищать свои нарушенные права.В частно-правовой сфере для защиты личных неимущественных прав используется, в том числе, иск о защите чести и достоинства.В зарубежной литературе такой иск называют диффамационным4.

Основной целью настоящей статьи является анализ некоторых условий удовлетворения иска о защите чести и достоинства в России и в некоторых зарубежных странах.Для достижения этой цели будут последовательно исследованы условия удовлетворения иска о защите чести и достоинства в России, англосаксонских странах и в Германии.На основании проведённого анализа будут сделаны определённые рекомендации для развития этого института в России. Обозначим рамки исследования: с одной стороны, анализ коснется в основном защиты чести и достоинства физических лиц; с другой стороны, вопросы публично-правовой ответственности в этой сфере упомянуты вскользь и исследоваться не будут.

В зависимости от степени общественной опасности закон по-разному подходит к отношениям по защите чести и достоинства.

В уголовном праве предусмотрена ответственность за совершение преступления по ст.128.1 Уголовного кодекса Российской Федерации5, которая содержит санкцию за клевету.Под клеветой понимается распространение заведомо ложных сведений, порочащих честь и достоинство другого лица или подрывающих его репутацию.Отягчающими квалифицирующими признаками, являются, в частности, клевета, содержащаяся в публичном выступлении, публично демонстрирующемся произведении или средствах массовой информации.Закон также устанавливает и административную ответственность за попирание чести и достоинства.Например, такая ответственность предусмотрена в ст.5.13 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях6, которая называется «Непредоставление возможности обнародовать опровержение и иное разъяснение в защиту чести, достоинства и деловой репутации»7.

В частно-правовой сфере честь и достоинство защищаются гражданско-правовыми способами.Уделим этому более пристальное внимание и последовательно разберём правовое регулирование защиты чести и достоинства сначала в России, а затем в зарубежных странах.

В соответствии со ст.152 ГК РФ8 (далее – ГК РФ) гражданин вправе требовать по суду опровержения порочащих его честь, достоинство или деловую репутацию сведений, если распространивший такие сведения не докажет, что они соответствуют действительности.По требованию заинтересованных лиц допускается защита чести, достоинства и деловой репутации гражданина и после его смерти.Для восстановления чести и достоинства гражданин вправе воспользоваться общими способами защиты гражданских прав, перечисленных в ст.12 ГК РФ.Этот перечень существенно дополнен специальными способами защиты из ст.152 ГК РФ.К ним относятся: право требовать по суду опровержения порочащих сведений или опубликования своего ответа; удаления соответствующей информации; право требовать замены или отзыва документа, исходящего от организации; пресечения или запрещения дальнейшего распространения порочащих сведений путём изъятия и уничтожения без какой бы то ни было компенсации изготовленных в целях введения в гражданский оборот экземпляров материальных носителей, содержащих указанные сведения; признания распространённых сведений не соответствующих действительности; возмещения убытков; компенсации морального вреда.При этом в соответствии с ч.9 ст.152 ГК РФ заинтересованное лицо вправе использовать одновременно несколько способов защиты нарушенного права.

Каковы же в целом условия удовлетворения иска о защите чести и достоинства по российскому гражданскому праву? Ответ на этот вопрос находится в п.7 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.02.2005 г.№ 3 «О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц»9 (далее – Постановление Пленума).

Таковых условий всего три:

1.факт доказанности распространения ответчиком сведений об истце;

2.факт того, что эти сведения порочат честь и достоинство истца;

3.факт того, что эти сведения не соответствуют действительности.

В силу п.9 Постановления Пленума факт № 1 и № 2 в ходе судебного разбирательства обязан доказать истец.Обязанность доказывания факта № 3 лежит на ответчике.При недоказанности либо отсутствии хотя бы одного из этих условий иск подлежит отклонению и не может быть удовлетворён судом.

Интересное положение, касающееся субъекта предъявления иска, находится в абз.4 п.9 названного Постановления Пленума.Оно гласит, что в соответствии со ст.3 и 4 Декларации о свободе политической дискуссии в СМИ, принятой 12 февраля 2004 г.на 872-м заседании Комитета Министров Совета Европы, политические деятели, стремящиеся заручиться общественным мнением, тем самым соглашаются стать объектом общественной политической дискуссии и критики в СМИ.Государственные должностные лица могут быть подвергнуты критике в СМИ в отношении того, как они исполняют свои обязанности, поскольку это необходимо для обеспечения гласного и ответственного исполнения ими своих полномочий.

Здесь можно обозначить следующие промежуточные выводы. В России для удовлетворения иска о защите чести и достоинства необходимо доказать наличие трёх указанных выше условий.Эти условия не закреплены нормативно, а приняты только на уровне разъяснения высшей судебной инстанции – Пленума Верховного Суда РФ.На практике эти правила мало отличаются от положений закона и носят обязательный характер.Суды должны применять их при вынесении решений при рассмотрении и разрешении конкретных гражданских дел о защите чести и достоинства.Также можно отметить, что российский закон для удовлетворения иска фактически не делает различий для споров, где в качестве истца выступает публичная фигура: политический деятель, государственный (муниципальный) служащий, должностное лицо и т.п. Косвенно на отличие в этих делах указано в упомянутом выше п.9 Постановления Пленума, но не более того.

Теперь исследуем опыт правового регулирования заявленной темы в некоторых зарубежных правопорядках.Как известно, англо-саксонская правовая система имеет прецедентный характер.Это позволяет проследить эволюцию правовых позиций в США на этот вопрос.Для анализируемой сферы имеют значение два прецедента по схожим делам, рассмотренных Верховным Судом США.Первое дело «New York Times Co v.Sullivan»10 датируется 1964 г.В этом споре начальник полиции обратился с диффамационным иском к газете за публикацию недостоверных материалов.В одной из заметок газеты утверждалось, что известного борца за права чернокожих Мартина Лютера Кинга полиция арестовывала 7 раз, а на самом же деле только 4 раза.

Верховный Суд США отклонил этот иск и указал, что для его удовлетворения истцу следует доказать, что ответчик действовал со «злыми намерениями».Это означает, что если у ответчика имелись даже некоторые основания полагать, что распространяемые им сведения истинны, то он не будет нести ответственность даже в том случае, если позже эти сведения окажутся недостоверными.

Вторым прецедентом, закрепившим вышеуказанную правовую позицию, является дело «St.Amant v.Thompson»11, рассмотренное Верховным Судом США в 1968 г.Вкратце суть спора такова.Один из претендентов по пост сенатора от штата Луизиана во время избирательной компании в телевизионном обращении обвинил несколько государственных чиновников штата в совершении различных преступлений.Один из этих чиновников (заместитель шерифа Thompson), обвинённый в получении взятки, предъявил иск о защите чести и достоинства (диффамационный иск).Судебные инстанции приняли по делу противоположные решения и спор поступил на рассмотрение в Верховный Суд США, который подавляющим большинством голосов разрешил дело в пользу кандидата, распространившего информацию.Причём в ходе судебных процессов информация о получении полицейским чиновником взятки не подтвердилась.Было установлено, что ответчик не проверил полученную им информацию.Верховный Суд США мотивировал своё решение тем, что истец в данном деле должен был доказать не только и не столько факт распространения информации и порочащий её характер.Ключевым условием удовлетворения иска, по-мнению суда, является доказательство «злых намерений» ответчика, а так же того, что последний испытывал серьёзные сомнения в истинности своих утверждений.

После этого решения в праве США установлена высокая и труднопреодолимая преграда на пути удовлетворения диффамационных исков, подаваемых публичными фигурами.Об этом свидетельствует то, что в США после 1968 года таких споров в практике судов практически не встречается.Именно этот прецедент значительно расширил в США свободу слова.Критика публичных фигур (в том числе необоснованная) фактически выведена из-под угрозы предъявления иска о защите чести и достоинства.Публичные лица, таким образом, вынуждены терпеть в свой адрес обвинения в различных злоупотреблениях и преступлениях и ничего не могут с этим поделать.Важно, что данный прецедент касается только ограниченного круга исков, а именно: исков, подаваемых так называемыми публичными фигурами, под которыми следует понимать: государственных чиновников, политиков, сенаторов, миллионеров и иных знаменитых личностей.То есть частные лица вправе требовать судебного восстановления своих личных неимущественных прав в общем порядке.Эта правовая позиция получила поддержку Верховного Суда США в 1973 году в деле «Gertz v.

Robert Welch, Inc.»12.

Однако такой подход прижился не во всех странах общего права.В частности, анализ доступных источников показал, что в Канаде считается недопустимым установление в подобных делах столь жёстких формализовано-трафаретных правил.В каждом конкретном деле суду необходимо выносить решения, исходя из баланса интересов каждой стороны и общества в целом.Такая правовая позиция была высказана Верховным Судом Канады 1995 году в деле «Hill v.Church of Scientology of Toronto»13.Насколько можно судить, такая же позиция также получила признание в судах Австралии и Новой Зеландии.Однако нельзя сказать, что развитие диффамационного права в странах общего права приостановилось.Косвенно о его развитии и, видимо, о наличии определённых пробелов говорит то, что в Великобритании в 2013 г.был принят новый Диффамационный Акт (Diffamation Act, 2013)14.

В странах же континентального права превалирует другой подход.В частности, в Германии защита чести и достоинства традиционно охранялась особыми мерами и свобода распространения информации не достигала такого уровня, как в США.Подход заключается в следующем.Суды в подобных спорах должны принимать решения, исходя из поиска баланса между интересам противоборствующих сторон.Если ответчик предпринял достаточные действия для проверки спорной информации на соответствии её действительности, то диффамационный иск должен быть отклонён.В противном же случае право на свободу распространения ответчиком своего мнения должно уступить праву на неприкосновенность частной жизни.Такой взгляд был выражен в мотивировке ряда решений Федерального Конституционного Суда Германии в делах 2016 г.(1 BvR 3388/14, 1 BvR 2723/15).Как видно, такой подход в известной степени противоречит прецедентной правовой позиции, доминирующей в США.

По итогу приведём некоторые выводы. Наиболее сбалансированной и обоснованной позицией на вопрос об условиях удовлетворения диффамационных исков выглядит позиция немецкой цивилистической науки.В пользу этой точки зрения можно привести следующие аргументы:

1.Если признать допустимым возможность публиковать что угодно, то о каком доверии к такой информации можно говорить? Вполне естественно, что доверие к такой информации будет довольно низкое.Причём лица, в отношении которых такие сведения публикуется, не обязаны на неё отвечать.По-крайней мере, закон не вменяет им в обязанность опровергать эту информацию.Как следствие можно представить себе ситуацию, когда действительно обоснованные утверждения о злоупотреблениях должностных лиц попросту «утонут» в потоке другой необоснованно-дискредитирующей информации.В этом случае, о сохранении какого публичного интереса можно вести речь? Очевидно, что в таких условиях доверие к средствам массовой информации будет подорвано или по-крайней мере сильно дискредитировано.

2.

Гораздо логичнее вывести ответчика из-под удара диффамационного иска при условии, что он предпринял все разумные и достаточные попытки для проверки распространяемой им информации.Преимуществом такого подхода является то, что с истца слагается бремя доказывания «злых намерений» ответчика.Основное бремя доказывания истинности спорных фактов перекладывается как раз на ответчика, то есть на лицо, распространившее порочащие сведения.Именно он должен доказать, что у него были разумные и достаточные основания для веры в истинность этих фактов.Отсюда немедленно следует, что у средств массовой информации не будет стимула к публикации любой непроверенной информации и доверие к ним будет находиться на высоком уровне.

Кроме этого следует сказать, что есть множество примеров неудачных заимствований в отечественном гражданском законодательстве.Поэтому в условиях динамично меняющихся общественных отношений, своеобразия правовых культур и обычаев, к шагам по привитию в отечественный правопорядок иностранных заимствований следует подходить весьма обдуманно и взвешенно.Закрепление в правоприменительной практике российских судов дифференциации условий удовлетворения диффамационного иска в зависимости от того, кто его предъявляет (публичное или частное лицо) представляется преждевременным.Проведённый анализ ни в коем случае не претендует на истину в последней инстанции.Обозначенная проблематика нуждается в дальнейших теоретических и практических исследованиях.Безусловно, права на неприкосновенность частной жизни, честь и достоинство личности должны находиться под защитой, в том числе, гражданско-правового закона.Однако, ключевым здесь представляется поиск такого правового решения, которое учитывало бы разумный баланс общественных и личных интересов.

Список использованных источников

  • Каменева З.В.Диффамация и её признаки // Адвокат.2014.№ 7.
  • Архиереев Н.В.К вопросу о сущности диффамации на примере сравнительного анализа правового регулирования диффамации в Англии, США, Израиле и России // Юрист.2016.№ 16.
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • 6
Проблемы и решения: 

Принцип свободы слова небезграничен и не может быть возведён в абсолют. Распространение свободы слова неизбежно сталкивается с другими неотъемлемыми правами человека и гражданина – правами, связанными с неприкосновенностью частной жизни.

Основной целью настоящей статьи является анализ некоторых условий удовлетворения иска о защите чести и достоинства в России и в некоторых зарубежных странах. Для достижения этой цели будут последовательно исследованы условия удовлетворения иска о защите чести и достоинства в России, англосаксонских странах и в Германии. На основании проведённого анализа будут сделаны определённые рекомендации для развития этого института в России.

Таковых условий всего три:

1. факт доказанности распространения ответчиком сведений об истце;

2. факт того, что эти сведения порочат честь и достоинство истца;

3. факт того, что эти сведения не соответствуют действительности.

В России для удовлетворения иска о защите чести и достоинства необходимо доказать наличие трёх указанных выше условий. Эти условия не закреплены нормативно, а приняты только на уровне разъяснения высшей судебной инстанции – Пленума Верховного Суда РФ. На практике эти правила мало отличаются от положений закона и носят обязательный характер. Суды должны применять их при вынесении решений при рассмотрении и разрешении конкретных гражданских дел о защите чести и достоинства. Также можно отметить, что российский закон для удовлетворения иска фактически не делает различий для споров, где в качестве истца выступает публичная фигура: политический деятель, государственный (муниципальный) служащий, должностное лицо и т.п.

Наиболее сбалансированной и обоснованной позицией на вопрос об условиях удовлетворения диффамационных исков выглядит позиция немецкой цивилистической науки. В пользу этой точки зрения можно привести следующие аргументы:

1. Если признать допустимым возможность публиковать что угодно, то о каком доверии к такой информации можно говорить? Вполне естественно, что доверие к такой информации будет довольно низкое. Причём лица, в отношении которых такие сведения публикуется, не обязаны на неё отвечать. По-крайней мере, закон не вменяет им в обязанность опровергать эту информацию. Как следствие можно представить себе ситуацию, когда действительно обоснованные утверждения о злоупотреблениях должностных лиц попросту «утонут» в потоке другой необоснованно-дискредитирующей информации. В этом случае, о сохранении какого публичного интереса можно вести речь? Очевидно, что в таких условиях доверие к средствам массовой информации будет подорвано или по-крайней мере сильно дискредитировано.

2. Гораздо логичнее вывести ответчика из-под удара диффамационного иска при условии, что он предпринял все разумные и достаточные попытки для проверки распространяемой им информации. Преимуществом такого подхода является то, что с истца слагается бремя доказывания «злых намерений» ответчика. Основное бремя доказывания истинности спорных фактов перекладывается как раз на ответчика, то есть на лицо, распространившее порочащие сведения. Именно он должен доказать, что у него были разумные и достаточные основания для веры в истинность этих фактов. Отсюда немедленно следует, что у средств массовой информации не будет стимула к публикации любой непроверенной информации и доверие к ним будет находиться на высоком уровне.

Кроме этого следует сказать, что есть множество примеров неудачных заимствований в отечественном гражданском законодательстве. Поэтому в условиях динамично меняющихся общественных отношений, своеобразия правовых культур и обычаев, к шагам по привитию в отечественный правопорядок иностранных заимствований следует подходить весьма обдуманно и взвешенно. Закрепление в правоприменительной практике российских судов дифференциации условий удовлетворения диффамационного иска в зависимости от того, кто его предъявляет (публичное или частное лицо) представляется преждевременным.

Zip_слово: 
диффамация
Статус автора: 
Преподаватель
Отрасли: 
Гражданское право
Описание статьи / тезисов
Публикуются: 
Статья
Тип статьи / тезисов: 
Сравнительно-правовая
Article name /Название статьи (анг.): 
Some of the conditions of satisfaction of the claim about protection of honor and dignity in Russian and foreign practice
Аннотация: 
В статье анализируются условия удовлетворения иска о защите чести и достоинства (диффамационного иска) в России и в некоторых зарубежных странах. Автор выделяет особенности рассмотрения и разрешения судами дел о защите чести и достоинства, которые присущи зарубежным правопорядкам. В статье автор предлагает свой взгляд на условия удовлетворения иска о защите чести и достоинства в зависимости от фигуры истца.
Annotation/ Аннотация (анг.): 
The article analyzes the conditions of satisfaction of the claim about protection of honor and dignity (defamation claim) in Russia and in some foreign countries. The author identifies the peculiarities of consideration and resolution by courts of cases on protection of honor and dignity that are inherent in the different legal systems. In the article the author offers his view on the conditions of satisfaction of the claim about protection of honor and dignity, depending on the shapes of the plaintiff.
Направляется в редакцию: 
Журнал "Правовые технологии"
Статус статьи/тезисов: 
Публикуется впервые
Аватар пользователя Зацепина Олеся Евгеньевна

Материально-правовые и процессуальные презумпции: понятие, особенности и значение

  • Текст
  • Кратко
  • Справка
  • Рецензии*
 
 «Правовая презумпция» — одно из самых сложных понятий, используемых юридическими науками.Данному вопросу посвящены научные труды многих отечественных ученых (В.К.Бабаева, В.А.Ойгензихта, С.С.Алексеева, О.А.Кузнецовой, О.В.Баулина, Б.А.Булаевского, А.А.Чукреева, Э.М.Мурадьяна, Ю.А.Серикова и др.), несмотря на это, все так же идут споры об уточнении содержания правовых презумпций, их технико-юридическому оформлению, а также их видовом разнообразии[1].
Между тем правовые презумпции играют очень важную роль в механизме правового регулирования, так как выполняют функцию по охране различных интересов, поэтому необходимо  изучить их особенности  и свойства, а также последствия применения.
Поэтому тема данного исследования не теряет своей актуальности в наше время.
В данной статье мы рассмотрим одну из самых распространенных, но, тем не менее, вызывающую много споров, классификаций, включающей деление презумпций на материально-правовые и процессуальные.
Цель работы - проанализировать особенности данных видов презумпций и выявить их практическое значение.
В ходе исследования были использованы общенаучные методы познания, такие, как: диалектический, синтез, анализ, системно-структурный, функциональный  и формально-юридический  частнонаучный метод.
Рассмотрим мнения ученых по вопросу определения понятия «правовая презумпция».
Так, В.А.Ойгензихт понимает материально-правовую презумпцию как основание для установления предполагаемого факта, влекущего соответствующие правовые последствия, как следствие из вывода о высокой степени вероятности его существования при определенных обстоятельствах (условиях)[2].
О.А.Кузнецова выделяет ее статические свойства (нормативное закрепление – потенциальные правовые возможности) и динамические свойства (обязанность признать предполагаемый факт установленным, то есть, ее императивность, отражает действие презумпции)[3].
Наиболее убедительным с точки зрения материального права представляется определение  Б.А.Булаевского, согласно которому презумпция (как юридическая конструкция) - это закрепленная в правовой норме, основанная на предположении модель юридически значимого явления (юридического факта, правоотношения и др.), применяемая в регулировании общественных отношений при наличии определенных правовой нормой условий, за исключением случаев, когда будут доказаны обстоятельства, указывающие на невозможность использования такой модели[4], так как, в отличие от других определений,  содержит ее основные признаки.
Теперь рассмотрим мнения представителей процессуального права по данному вопросу.
О.В.Баулин полагает, что правовая презумпция – это закрепленное специальной процессуальной нормой исключительное правило, применяемое вместо общего правила распределения обязанностей по доказыванию, на основании которого при доказанности определенного состава юридических фактов допустим вывод о существовании связанного с ними факта[5].
По мнению Е.Б.
Тарбагаевой, важнейшим свойством презумпции является ее императивность.Она считает, что юридическим предположением называется прием формализации правоприменительного процесса через установление обязательного для правоприменяющего органа требования принять решение в пользу лица (для защиты интересов которого и установлено юридическое предположение) даже в случае неполного установления фактического состава, необходимого для возникновения (изменения, прекращения) определенного правоотношения при установлении достаточного (определенного предположением) основания для признания такого правоотношения существующим, и направленный на создание условий преимущественной защиты определенных субъективных прав, представляющих с точки зрения государства особую политическую, экономическую, социальную ценность[6].
Данное определение, на наш взгляд, наиболее полно характеризует презумпцию с точки зрения процессуального права, так как в отличие от многих других, охватывает и ее роль в правовом регулировании, и особенности реализации, а также функции и значение.
Вместе с тем в нем отсутствует положение о том, что презумпции могут быть опровергнуты.
Кроме того, наряду с императивными презумпциями, существуют и диспозитивные презумпции, применяемые по усмотрению суда (п.3 ст.79 ГПК РФ[7]).
Исходя из этого, предлагаем следующее авторское определение.
 Правовая презумпция – нормативно закрепленное вероятное предположение, которое считается истинным и принимается судом без доказательств при наличии определенных условий и недоказанности фактов, его опровергающих с целью охраны различных интересов общества, государства и личности.
Перейдем к рассмотрению самой классификации презумпций на материально-правовые и процессуальные.
По данной теме существует два подхода.
В первом подходе основанием деления выступают выполняемые функции презумпций, то есть, материально-правовой презумпцией признается презумпция, которая позволяет разрешить спор по существу, а под процессуальной презумпцией - процессуальные свойства материально-правовой презумпции, которые проявляются при осуществлении правосудия[8].
Безусловно, многие презумпции имеют и материально-правовое, и процессуальное значение.Данное утверждение не вызывает дискуссий в литературе.
Анализируя презумпцию виновности правонарушителя, Алексеев С.С.выделял ее процессуальный смысл (распределяет обязанности по доказыванию) и материальный смысл (влечет определенные материальные последствия)[9].
Среди ученых высказывается предложение считать эти стороны презумпции двумя самостоятельными презумпциями.
Так, Ойгензихт В.А.считает, что норм, которые дают основание к признанию наличия одновременно и материально-правовой и процессуальной презумпций, немало, но это не тождественные, а различные презумпции, это не разные аспекты одной презумпции, а разные стороны одной нормы, вызвавшей к жизни две разных презумпции[10].
Чукреев А.А., рассматривая презумпцию вины в гражданском законодательстве РФ (согласно п.
2 ст.1064 ГК РФ «лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине»[11]), говорит о двух презумпциях: материальной, являющейся основанием установления предполагаемого факта, влекущего соответствующие правовые последствия, и процессуальной, устанавливающей порядок применения норм процессуального права.Эти презумпции имеют разный механизм действия: процессуальная презумпция всегда с очевидностью вытекает из правовой нормы и распределяет бремя доказывания не предположительно, а вполне определенно, а материально-правовая презумпция может вступить в действие только при доказанности условий ее применения[12].
Данная особенность действия презумпции, вне зависимости оттого, считать ее одной презумпцией, обладающей двумя разными свойствами, или говорить о двух самостоятельных презумпциях, имеет очень важное практическое значение.
Приведем пример из судебной практики.
Т.обратился в суд с иском к К.о взыскании компенсации морального вреда, посчитав, что ответчик умышленно публично оскорбил его честь и достоинство, причинил ему физические и нравственные страдания.Просил взыскать с ответчика компенсацию морального вреда в сумме 1 500 000 рублей.
Первомайский районный суд г. Кирова взыскал с ответчика компенсацию морального вреда в сумме  50 000 руб.
Судебная коллегия по гражданским делам, рассмотрев материалы дела, пришла к следующему.
Учитывая положения п.11 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26.01.2010 г.N 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» и руководствуясь ст.56 ГПК РФ, суду первой инстанции следовало распределить обязанности по доказыванию обстоятельств, имеющих значение для дела, следующим образом: Т.должен был доказать факт того, что К.совершил противоправные действия, которые причинили ему вред, а К., в случае доказанности первого, обязан был доказать отсутствие своей вины в причинении вреда.
Факт произнесения К.в адрес Т.оскорбительной нецензурной фразы, который суд первой инстанции посчитал доказанным, собранными по делу доказательствами не подтверждается.
Судебной коллегией по гражданским делам в удовлетворении заявленных требований отказано[13].
Таким образом, в рамках подхода к рассматриваемой классификации, который основан на функциях презумпций, существуют разные точки зрения: согласно одной презумпция имеет два аспекта ­­– материальный и процессуальный, согласно другой ­– это две различные презумпции, закрепленные в одной презумптивной норме.
На наш взгляд, справедливо отмечает Б.А.Булаевский, что презумпция может иметь материально-правовое и процессуальное значение только как элемент содержания презумптивной нормы, определяющей порядок и условия применения презумпции[14].
Второй подход основан на разграничении отраслей права на материальные и процессуальные.
Обслуживая общую цель, каждое правовое средство (в том числе презумпция) отрасли права органично вписывается в ее систему.Получая закрепление в корреспондирующем отрасли права законодательстве, правовое средство вполне обоснованно может именоваться отраслевыми, как следствие, материально-правовым или процессуальным[15].
Сторонники отраслевого подхода  (В.К.Бабаев[16], В.В.Ярков[17], Э.М.Мурадьян[18] и др.) считают, что материально-правовые презумпции обладают материальным и процессуальным свойствами, но в отличие от представителей первого подхода (Я.Л.Штутин[19], О.А.Кузнецова[20]), не признающих существование процессуальных презумпций, выделяют самостоятельные процессуальные презумпции, которые позволяют обеспечить надлежащую процедуру рассмотрения дела для вынесения законного и обоснованного решения (например, презумпция невиновности ответчика, презумпция знания процессуального закона).
Так как процессуальные презумпции так же, как и материально-правовые закреплены в нормах права и играют активную роль в правовом регулировании, сомневаться в их существовании не приходится.
Поэтому более убедительным представляется отраслевой подход, так как он лучше отражает правовую действительность.

Особенности рассматриваемых видов презумпций проявляются в выполняемых ими процессуальных функциях.
Так, материально-правовые презумпции выполняют общие процессуальные функции, такие как: определение предмета доказывания (с помощью презумпций устанавливаются факты, которые необходимо доказать, чтобы презумпция начала действовать (факты-основания) и факты, которыми опровергается данная презумпция), распределение обязанностей по доказыванию и освобождение стороны от доказывания презюмируемого факта (например,  согласно п.1 ст.152 ГК РФ, закрепляющему презумпцию  доброго имени гражданина, гражданин не обязан доказывать, что сведения, порочащие его честь, достоинство или деловую репутацию, не соответствуют действительности, напротив, бремя доказывания того, что такие сведения соответствуют действительности, возложено на распространившего их[21]), функцию процессуальной экономии и императивную функцию.
Процессуальные презумпции подробно исследовал Ю.А.Сериков.Он выделил следующие процессуальные функции презумпций процессуального права: допуск субъектов в процессуальную систему (презумпция процессуальной дееспособности ­– пп.1, 2 ст.37 ГПК РФ), защита прав, свобод и законных интересов несовершеннолетних, не достигших возраста четырнадцати лет, а также граждан, ограниченных в дееспособности и признанных недееспособными (презумпция процессуальной недееспособности ­– пп.3, 5 ст.37 ГПК РФ), возложение на участников судопроизводства риска неблагоприятных последствий за свои процессуальные действия (презумпция знания процессуального закона), защита лиц, участвующих в деле, от необоснованного привлечения их к процессуальной ответственности (презумпция процессуальной добросовестности ­– п.
1 ст.35 ГПК РФ), освобождения ответчика от доказывания своей невиновности и охраны его прав и интересов от необоснованного привлечения к ответственности (презумпция невиновности ответчика ­­­– ст.6, ст.12 ГПК РФ), установление факта и возложения бремени неблагоприятных последствий на недобросовестную сторону (презумпция  признания факта, для выяснения которого была назначена экспертиза, установленным или опровергнутым  в случае уклонения стороны от участия в ней ­­– п.3 ст.79 ГПК РФ), наделение всех решений, вступивших в законную силу (в том числе и содержащих судебные ошибки), единым процессуальным статусом, что позволяет применять их в качестве юридических фактов или основы для признания фактов преюдициальными (презумпция истинности решения суда ­– ст.209 ГПК РФ)[22].
Таким образом, каждая презумпция процессуального права, в отличие от материально-правовых презумпций, выполняющих общие процессуальные функции, занимает определенное место в процессуальном механизме и выполняет специальные индивидуальные функции, необходимые для нормального отправления правосудия.
В целом, правовые презумпции имеют огромное процессуальное значение.Без них правосудие не могло бы осуществляться.
Материально-правовое значение презумпций проявляется в том, что  материально-правовые презумпции восполняют в конкретных отношениях недостающее юридически значимое явление его моделью[23], позволяя тем самым разрешить спор по существу.
Итак, рассмотренная классификация правовых презумпций на материально-правовые и процессуальные имеет важное практическое значение, так как раскрывает особенности их действия и различие их функций, способствуя тем самым их правильному применению  в процессе судопроизводства.
 
Список  использованных источников
Алексеев С.С.О составе гражданского правонарушения // Известия высших учебных заведений.Правоведение.1958.  № 1.
Бабаев В.К.Презумпции в советском праве.Горький, 1974.
Баулин О.В.Бремя доказывания при разбирательстве гражданских дел.М., 2004.
Булаевский Б.А.К вопросу о понятии презумпций в праве // Журнал  российского права.2010.№ 3.
Булаевский Б.А.Классификация правовых презумпций // Журнал  российского права.2010.№ 11.
Кузнецова О.А.Презумпции в гражданском праве: дис….канд.юрид.наук: 12.00.03 / Кузнецова О.А.Екатеринбург.2001.
Мамай Е.А.К вопросу о презумпции эффективности правовых процедур // Юридическая техника.2010.№ 4.
Мурадьян Э.М.Истина как проблема судебного права.  М., 2002.
Сериков Ю.А.Презумпции в гражданском судопроизводстве / науч.ред.В.В. Ярков.М., 2008.
Тарбагаева Е.Б.Юридические предположения в гражданском процессе (исковое производство): дис.… канд.юрид.наук: 12.00.03 / Тарбагаева Е.Б.Ленинград, 1983.
Чукреев А.А.Презумпция вины в гражданском законодательстве России // Вестник Тюменского государственного университета.
2010.  № 2.
Штутин Я.Л.Предмет доказывания в советском гражданском процессе.  М., 1963.
Ярков В.В.Юридические факты в механизме реализации норм гражданского права.Екатеринбург, 1992.
 

 
[1] Мамай Е.А.К вопросу о презумпции эффективности правовых процедур // Юридическая техника.2010.№ 4.С.357.
 
[2] Ойгензихт В.А.Презумпции в советском гражданском праве.Душанбе, 1976.С.31.
[3]Кузнецова О.А.Презумпции в гражданском праве: дис….канд.юрид.наук: 12.00.03 / Кузнецова О.А.Екатеринбург.2001.С.22.
[4] Булаевский Б.А.К вопросу о понятии презумпций в праве // Журнал  российского права.2010.№ 3.С.14.
[5] Баулин О.В.Бремя доказывания при разбирательстве гражданских дел. М., 2004.С.228.
[6] Тарбагаева Е.Б.Юридические предположения в гражданском процессе (исковое производство): дис.… канд.юрид.наук: 12.00.03 / Тарбагаева Е.Б.Ленинград, 1983.С.38.
[7] Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации от 14.11.2002.N 138-ФЗ (ред.от 19.12.2016.с изм.и доп., вступ.в силу с 01.01.2017.) // Собрание законодательства РФ.2002 .N 46.ст.4532.
[8] Штутин Я.Л.Предмет доказывания в советском гражданском процессе.  М., 1963.С.99.
[9]Алексеев С.С.О составе гражданского правонарушения // Известия высших учебных заведений.Правоведение.1958.  № 1.С.51-52.
 
[10] Ойгензихт В.А.Презумпции в советском гражданском праве.Душанбе, 1976.С.28.
 
  1. Гражданский кодекс Российской Федерации от 26.01.1996.№ 14-ФЗ (Часть 2) (ред.от 23.05.2016) // Собрание  законодательства Российской Федерации.1995 г.N 5.ст.410.
[12]Чукреев А.А.Презумпция вины в гражданском законодательстве России // Вестник Тюменского государственного университета.2010.  № 2.С.176.
 
[13]Обзор апелляционной практики по гражданским делам за 2014 год (утв.Президиумом Кировского областного суда 11.02.2015)// Сайт справочно-правовой системы Консультант Плюс [Электронный ресурс].URL: http://www.consultant.ru (дата обращения: 18.03.2017).
 
[14] Булаевский Б.А.Классификация правовых презумпций // Журнал  российского права.2010.№ 11.С.74.
[15] Там же.С.75.
[16] Бабаев В.К.Презумпции в советском праве.  Горький, 1974.С.49.
[17] Ярков В.В.Юридические факты в механизме реализации норм гражданского права.Екатеринбург, 1992.С.29.
[18] Мурадьян Э.М.Истина как проблема судебного права.  М., 2002.С.161.
[19] Штутин Я.Л.Предмет доказывания в советском гражданском процессе.  М., 1963.С.98.
[20] Кузнецова О.А.Презумпции в гражданском праве: дис….канд.юрид.наук: 12.00.03 / Кузнецова О.А.Екатеринбург.2001.С.87.
 
[21] Гражданский кодекс Российской Федерации от 30 ноября 1994 г.№ 51-ФЗ (Часть 1)  (ред.от 07.02.2017.)  // Собрание  законодательства Российской Федерации.1994 г.N 32.ст.3301.
 
[22] Сериков Ю.А.Презумпции в гражданском судопроизводстве / науч.ред.В.В. Ярков.М., 2008.С.81.
[23] Булаевский Б.А.Классификация правовых презумпций // Журнал  российского права.2010.№ 11.С.75.
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • 6
Проблемы и решения: 
Проблемы:
 «Правовая презумпция» — одно из самых сложных понятий, используемых юридическими науками.
Все так же идут споры об уточнении содержания правовых презумпций, их технико-юридическому оформлению, а также их видовом разнообразии.
В данной статье мы рассмотрим одну из самых распространенных, но, тем не менее, вызывающую много споров, классификаций, включающей деление презумпций на материально-правовые и процессуальные.
В рамках подхода к рассматриваемой классификации, который основан на функциях презумпций, существуют разные точки зрения: согласно одной презумпция имеет два аспекта ­­– материальный и процессуальный, согласно другой ­– это две различные презумпции, закрепленные в одной презумптивной норме.
Сторонники отраслевого подхода считают, что материально-правовые презумпции обладают материальным и процессуальным свойствами, но в отличие от представителей первого подхода, не признающих существование процессуальных презумпций, выделяют самостоятельные процессуальные презумпции, которые позволяют обеспечить надлежащую процедуру рассмотрения дела для вынесения законного и обоснованного решения. 
Решения:
Наиболее убедительным с точки зрения материального права представляется определение  Б.А. Булаевского, согласно которому презумпция (как юридическая конструкция) - это закрепленная в правовой норме, основанная на предположении модель юридически значимого явления (юридического факта, правоотношения и др.), применяемая в регулировании общественных отношений при наличии определенных правовой нормой условий, за исключением случаев, когда будут доказаны обстоятельства, указывающие на невозможность использования такой модели,  так как, в отличие от других определений,  содержит ее основные признаки.
Юридическим предположением называется прием формализации правоприменительного процесса через установление обязательного для правоприменяющего органа требования принять решение в пользу лица (для защиты интересов которого и установлено юридическое предположение) даже в случае неполного установления фактического состава, необходимого для возникновения (изменения, прекращения) определенного правоотношения при установлении достаточного (определенного предположением) основания для признания такого правоотношения существующим, и направленный на создание условий преимущественной защиты определенных субъективных прав, представляющих с точки зрения государства особую политическую, экономическую, социальную ценность. 
Данное определение, на наш взгляд, наиболее полно характеризует презумпцию с точки зрения процессуального права, так как в отличие от многих других, охватывает и ее роль в правовом регулировании, и особенности реализации, а также функции и значение.

 

 
Zip_слово: 
презумпция
Статус автора: 
Аспирант (адъюнкт / соискатель)
Описание статьи / тезисов
Публикуются: 
Статья
Тип статьи / тезисов: 
Теоретико-практическая
Article name /Название статьи (анг.): 
Material-legal and procedural presumptions: notion, peculiarities and significance
Аннотация: 
В статье проанализировано деление презумпций на материально-правовые и процессуальные. Рассмотрены основные подходы к данной классификации, сделан вывод о том, что отраслевой подход верно отражает правовую действительность. Выявлено, что материально-правовые презумпции выполняют общие процессуальные функции, а процессуальные - специальные индивидуальные функции, необходимые для нормального отправления правосудия. Также проанализирован механизм действия рассматриваемых презумпций. При этом установлено, что, в отличие от процессуальной презумпции, для начала действия материально-правовой презумпции необходимо доказать наличие определенных условий ее применения, поэтому данная классификация имеет очень важное практическое значение.
Annotation/ Аннотация (анг.): 
The article analyzes the division of presumptions on the material-legal and procedural. It was considered to the basic approaches to this classification, it was concluded that the sectoral approach accurately reflects the legal reality. It was found that the material-legal procedural presumption performs common functions and procedural - special individual functions necessary for the normal administration of justice. Mechanism of action these presumptions are also analyzed. It was found that, in contrast to the procedural presumption for the commencement of the material-legal presumption is necessary to prove the existence of certain conditions of its application therefore this classification has a very important practical significance.
Направляется в редакцию: 
Журнал "Правовые технологии"
Статус статьи/тезисов: 
Публикуется впервые
Аватар пользователя Белецкий Илья Александрович

О категории преступлений, предусмотренных статьями 143 и 216 УК РФ

  • Текст
  • Кратко
  • Справка
  • Рецензии*

Не вызывает сомнений верность утверждения о том, что размер наказаний, назначаемых за совершение определенных преступных посягательств, как минимум, должны быть в пределах установленных законодателем размеров санкций, как максимум, совпадать.Второй из названных вариантов, нашел свою реализацию в уголовном законодательстве некоторых европейских государств, например, Франции, где размер санкции за конкретное преступление является абсолютно определенным.В России, законодатель, как правило, устанавливает ответственность «от и до», хотя, конечно, есть нормы, в которых определен только максимальный размер санкции, по которому и определяется категория соответствующего посягательства.

По нашему мнению, при применении нормы, в которой установлен только максимальный размер санкции, суд должен быть связан требованием ст.15 УК РФ.Другими словами, если санкция нормы ч.4 ст.111 УК РФ предусматривает возможность назначения наказания до 15 лет лишения свободы, то суд должен учитывать, что минимальное наказание, которое он может назначить должно составлять десять лет лишения свободы, поскольку такое посягательство законодатель отнес к категории  особо тяжких (ст.15 УК РФ).Неверно определять размер наказания в таком случае исходя из того, какой минимальный срок лишения свободы установлен в ч.2 ст.56 УК РФ.

Очевидно, что такое решение законодателя (об установлении только верхнего предела санкции за преступление, относящееся к категории особо тяжких) не оправданно и справедливо критикуется в юридической литературе, однако суд должен функционировать в созданных правовых условиях.Именно по этой причине необходимо ориентировать суд на то, что при назначении наказания, в случаях, когда не определен нижний предел санкции, он должен быть связан требованием ст.15 УК РФ.Если суд приходит к выводу о необходимости назначения наказания, ниже предела, установленного ст.15 УК РФ для соответствующей категории преступления, он должен применять при наличии к тому оснований ст.64 УК РФ.

Если за совершение преступления, в норме о котором установлен только верхний предел санкции, наказание назначается без учета требований ст.15 УК РФ, то следует признать, что законодатель неверно определил категорию соответствующего посягательства и, соответственно, неверно установил размер санкций.О диссонансе санкций и наказаний за неосторожные преступления указывает В.Е. Квашис.В частности он пишет: «Одним из индикаторов завышенности санкций является, как известно, редкое использование мер наказания, расположенных ближе к верхним пределам.Исследования наказуемости неосторожных преступлений указывают на то, что позиция законодателя относительно криминализации массовых общественно опасных деяний оказывается значительно более жесткой, чем фактическая стабильно длительная правоприменительная практика»[1].

Б.С.Никифоров писал: «Суд ближе к этим фактам, чем законодатель, и, если судебная практика не видит необходимости в использовании того или иного права в более широких пределах, то это нередко свидетельствует о том, что это право слишком широко определено законом»[2].

Сказанное справедливо и для уголовной ответственности за нарушение правил безопасности ведения работ.В последнее время произошло значительное количество катастроф техногенного характера, которые были вызваны нарушением правил безопасности при ведении работ или оказании услуг.Безусловно, к резонансным относятся такие, как обрушение казармы в пос.Светлый Омской области, падение башенного крана в городе Омске, взрыв бытового газа в Иваново и другие.А сколько произошло таких событий, не получивших громкой огласки? По данным статистки, подготовленной Судебным департаментом при Верховном суде Российской Федерации, в 2015 году поступило 610 дел о преступлениях, предусмотренных ст.ст.143, 215, 216-219 УК РФ, в первом полугодии 2016 году – уже 340[3].

В качестве меры ответственности за совершение преступлений, предусмотренных чч.2 ст.143 и 216 УК РФ законодатель установил, аналогично норме ч.4 ст.111 УК РФ, только верхний предел санкции в виде лишения свободы сроком до четырех и до пяти лет, соответственно, и отнес их к категории средней тяжести.Как известно, к преступлениям небольшой тяжести относятся неосторожные деяния, максимальный размер наказания за которые не превышает три года лишения свободы, к преступлениям средней тяжести – соответственно превышает этот срок.

При этом можно с уверенностью сказать, что законодатель преувеличил степень общественной опасности преступного нарушения правил безопасности ведения работ, повлекшего смерть потерпевшего по неосторожности.Практика назначения наказания за квалифицированные составы нарушения правил безопасности при ведении работ (ч.2 ст.143 и ч. 2 ст.216 УК РФ) показывает, что такие преступления суды не расценивают как деяния средней тяжести.

Мы не берем во внимание основные составы указанных норм, поскольку законодатель относит их к категории небольшой тяжести, установив максимальную санкцию в виде лишения свободы сроком до одного года и трех лет соответственно.При этом, интересно отметить, что суд, как правило, назначает наказание за них в виде штрафа, из 84 изученных приговоров только в одном случае было назначено лишение свободы условно.Несомненно, штраф является уголовным наказанием, однако есть основания полагать, что в случае признания виновным в совершении преступления и назначения штрафа в виде основного наказания, над виновным в большей степени довлеет сам факт судимости, как записи в соответствующих информационных базах, нежели уплата денежной суммы, причем совсем незначительной.

В обозначенных выше приговорах средняя сумма денежного взыскания составила всего 31 000 и 23 500 рублей соответственно.Еще более интересно то, что количество дел, прекращенных в связи с примирением сторон или изданием акта амнистии, составило более 70%.Речь, конечно, не идет о том, что существующая практика сводит на нет общественную опасность таких преступлений, однако задуматься об этом имеются все основания.Тем более, что в связи с введением в действие ст.76.2 УК РФ, предусматривающей возможность назначить судебный штраф с  освобождением от уголовной ответственности человека, совершившего впервые преступление небольшой или средней тяжести и загладившего вред, штраф как наказание стремится потерять свой карательный потенциал.Особенно странно действующий УК РФ должен выглядеть для неискушенного в праве человека – почему один должен заплатить деньги государству (штраф-наказание) и на всю жизнь получить судимость, а другой – может заплатить деньги государству (штраф-иная мера уголовно-правового характера) и не считаться судимым.В итоге предупредительным фактором становится не денежное взыскание в доход государства, а судимость, которая приобретает черты «меры уголовной ответственности, заключающейся в совокупности ограничений прав и свобод, налагаемых в равном объеме на всех осужденных»[4].

Схожая в чем-то ситуация сложилась в практике назначения наказаний за квалифицированные составы ст.143 и ст.216 УК РФ.Напомним, что законодатель относит эти деяния к категории преступлений средней тяжести.Средний срок лишения свободы, назначенного в качестве основного наказания, по этим составам составил соответственно 18 и 19 месяцев.Из 77 изученных приговоров, вынесенных судами разных субъектов Российской Федерации, только в двух случаях лишение свободы не было условным.А количество дел, по которым приговор не был вынесен в связи примирением сторон или изданием акта амнистии составляет 60% и 35% соответственно.Из сказанного выше следует, что фактически в результате сложившейся судебной практики, исходя из социологического подхода к правопониманию, преступления, предусмотренные ч.2 ст.143 УК РФ и ч.2 ст.216 УК РФ относятся к категории небольшой тяжести, а размер санкции, предусмотренный в этих нормах, является завышенным.

Судебная практика по особо квалифицированным составам указанных норм за 4 года, доступная в открытых источниках, достаточно скудная.За обозначенный период удалось изучить практику назначения наказания не более чем по 20 делам, в связи с чем говорить о репрезентативности и заявлять о какой бы то ни было тенденции преждевременно, однако следует отметить, что и по изученным приговорам средний размер наказания составил 15 (ч.3 ст.143 УК РФ) и 27,5 месяцев (ч.3 ст.216 УК РФ), тогда как законодательно карательный потенциал этих норм ограничен пятью и семью годами (60 и 84 месяца соответственно).

Таблица 1[5]

-

ч.1 ст.

143 УК РФ

ч.1 ст.216 УК РФ

ч.2 ст.143 УК РФ

ч.2 ст.216 УК РФ

Процент прекращенных дел; в связи с примирением сторон/ в связи с актом амнистии

74%
 
48% / 26%

77%
 
36% / 41%

60%
 
37% / 23%

35%
 
24% / 11%

Процент дел, по которым назначено наказание в виде штрафа; средняя сумма штрафа

17%
 
31 000 рублей

25%
 
23 500 рублей

-

-

Процент дел, по которым назначено наказание в виде лишения свободы реально

-

-

-

3%

Процент дел, по которым назначено наказание в виде лишения свободы условно; средний размер наказания /средний размер испытательного срока в месяцах

-

-

40%
 
18 мес./ 20 мес.

60%
 
19 мес./ 21 мес.

Процент дел, по которым назначено дополнительное наказание в виде запрета заниматься определенной деятельностью

-

-

37%

27%

На основании изложенного необходимо сделать следующие выводы.Преступления, предусмотренные ст.143 и 216 УК РФ правоприменитель относит к категории небольшой тяжести, что является следствием диссонанса между санкцией и наказанием за эти преступления.Такое несоответствие судебной практики и воли законодателя необходимо, исходя из социологического подхода, решать в пользу первой.С другой стороны, законодательное ограничение размера санкции, не позволит применять справедливо строгое наказание к вопиющим случаям пренебрежения правилами безопасности при ведении определенного вида работ, повлекшего смерть большого числа граждан.Интересно отметить, что настроение самого общества не имеет общего знаменателя – на вопрос «Считаете ли вы справедливым наказание в виде условного лишения свободы лицу, виновному в нарушении правил безопасности при производстве работ или оказании услуг, повлекшем смерть человека по неосторожности?» 53,9% опрошенных (169 человек) ответили, что наказание является справедливым, и 40,4% опрошенных (127 человек) ответили, что наказание несправедливо, так как является слишком мягким.

Таким образом, требуется изменение уголовного закона в части установления ответственности за преступления, предусмотренные чч.2, 3 ст. ст.143, 216 УК РФ, независимо от того какая из описанных выше точек зрения о справедливости наказания является правильной.Если признать, что назначаемые наказания справедливы, необходимо снизить верхний предел санкции в названных статьях, если нет – скорректировать практику назначения наказания в сторону ее ужесточения.

Поиску ответа на вопрос о правильной категоризации преступлений, а также рекомендаций по размеру санкций в связи с этим посвятили свои научные исследования М.В.Бавсун и О.А.Михаль.

За отправную точку в наших дальнейших рассуждениях возьмем следующие утверждения.«Категории преступлений не могут выражаться через вид преступления, а могут определяться лишь через группу (тип) преступлений, связанных единым характером и степенью общественной вредности и общими уголовно-правовыми последствиями, соответствующими этой вредности»[6].

Несмотря на то, что та же ч.3 ст.216 УК РФ, de facto являясь преступлением небольшой тяжести, имеет карательный потенциал в виде санкции до семи лет лишения свободы, приговоры с наказанием близким к верхнему пределу, как правило, становятся следствием общественного резонанса, подогреваемого средствами массовой информации.Диссонанс размера санкции и назначаемого наказания становился предметом исследования М.В. Бавсуна, который указывает, что судебная практика может складываться вне зависимости от законодательных предписаний и вопреки законам логики.О преодолении сложившейся ситуации он обоснованно утверждает, что смягчение ответственности на законодательном уровне будет малоэффективным вариантом решения обозначенной проблемы, поскольку правоприменитель может начать назначать еще более мягкое наказание, соответственно, верным решением следует считать ограничение правоприменительной деятельности в части назначения наказания более жесткими рамками[7].О.А.Михаль справедливо утверждает, что классификация преступлений является условием для назначения конкретного наказания[8].Другими словами, необходимо отнести преступления, предусмотренные частями вторыми и третьими ст.ст.143 и 216 УК РФ к категории тяжких, предусмотрев соответствующие изменения в ст.15 УК РФ.Это позволит назначать более строгое и справедливое наказание за совершение указанных посягательств.

 

Список использованных источников
  1. Сайт Судебного департамента при Верховном суде Российской Федерации http://www.cdep.ru/index.php?id=79  (дата обращения: 07.11.2016)
  2. Бавсун М.В.Целесообразность в уголовном праве.Дисс…канд.юрид.наук.Омск, 2002.
  3. Квашис В.Е.Избранные труды по уголовному праву и криминологии (1967-2014 гг.).СПб.: Издательство «Юридический центр», 2015.
  4. Михаль О.А.Категории преступлений в уголовном праве: учебное пособие.Омск: Омская академия МВД России, 2007.
  5. Нечепуренко А.А.Испытание в уголовном праве Российской Федерации.Автореф.дисс…докт.юрид.наук.Омск, 2009.
  6. Никифоров Б.С.Эффективность уголовно-правовых мер борьбы с преступностью.М., 1968.
 
[1] Квашис В.Е.Избранные труды по уголовному праву и криминологии (1967-2014 гг.).СПб.: Издательство «Юридический центр», 2015.С.80
[2] Никифоров Б.С.Эффективность уголовно-правовых мер борьбы с преступностью.М., 1968.С. 136.
[3] Сайт Судебного департаментаURL при Верховном суде Российской Федерации: http://www.cdep.ru/index.php?id=79 (дата обращения: 07.11.2016)
[4] Нечепуренко А.А.Испытание в уголовном праве Российской Федерации.Автореф.дисс…докт.юрид.наук.Омск, 2009.С.12.
[5] На примере изучения 161 приговора по указанным составам преступлений.
[6] Михаль О.А.Категории преступлений в уголовном праве: учебное пособие.Омск: Омская академия МВД России, 2007.С.20
[7] Бавсун М.В.Целесообразность в уголовном праве.
Дисс…канд.юрид.наук.Омск, 2002.С.119.
[8] Бавсун М.В.Целесообразность в уголовном праве.Дисс…канд.юрид.наук.Омск, 2002.С.191
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • 6
Проблемы и решения: 
Законодатель преувеличил степень общественной опасности преступного нарушения правил безопасности ведения работ, повлекшего смерть потерпевшего по неосторожности. Практика назначения наказания за квалифицированные составы нарушения правил безопасности при ведении работ (ч. 2 ст. 143 и ч. 2 ст. 216 УК РФ) показывает, что такие преступления суды не расценивают как деяния средней тяжести.

Фактически в результате сложившейся судебной практики, исходя из социологического подхода к правопониманию, преступления, предусмотренные ч. 2 ст. 143 УК РФ и ч. 2 ст. 216 УК РФ относятся к категории небольшой тяжести, а размер санкции, предусмотренный в этих нормах, является завышенным.

Необходимо отнести преступления, предусмотренные частями вторыми и третьими ст.ст. 143 и 216 УК РФ к категории тяжких, предусмотрев соответствующие изменения в ст. 15 УК РФ. Это позволит назначать более строгое и справедливое наказание за совершение указанных посягательств.
 

Zip_слово: 
уточнение тяжести
Статус автора: 
Аспирант (адъюнкт / соискатель)
Отрасли: 
Особенная часть
Уголовное право
Описание статьи / тезисов
Публикуются: 
Статья
Тип статьи / тезисов: 
Практическая
Article name /Название статьи (анг.): 
About category of crimes under art. 143, 216 of Criminal Code of Russian Federation
Аннотация: 
Рассматривается вопрос о том, к какой категории преступлений с учетом фактически назначаемого наказания относятся посягательства, ответственность за которые предусмотрена ст.ст. 143, 216 УК РФ. Делается вывод о том, что существует диссонанс санкций и назначаемых наказаний. Предлагается способ преодоления указанной проблемы.
Annotation/ Аннотация (анг.): 
Author examine the question of which category of crimes based on the actual punishment are the violations, responsibility for which is provided be art. 143, 216 of Criminal Code of Russian Federation. It is concluded that there is a dissonance between sanctions and penalties. Author propose a method to overcome this problem.
Направляется в редакцию: 
Журнал "Правовые технологии"
Статус статьи/тезисов: 
Публикуется впервые
Аватар пользователя Карпов  Кирилл Николаевич

Уголовная ответственность за организацию социально-деструктивных игр в сети Интернет

  • Текст
  • Кратко
  • Справка
  • Рецензии*

Развитие современного общества во многом зависит от уровня развития информационных систем и коммуникационных технологий, активное внедрение которых не только изменяет существующие структуры общества, но и приводит к возникновению принципиально новых социальных феноменов.Сформировавшаяся на современном этапе социокультурная реальность не только предоставляет человеку новые уникальные возможности взаимодействия и развития, но и порождает новые проблемы, связанные с общением в виртуальном пространстве.Доступность сети «Интернет» для детей и подростков приводит к массовому увлечению различными играми в социальных сетях, что требует особой защиты интересов отдельных категорий лиц, в первую очередь, несовершеннолетних, от информации, негативно влияющей на развитие личности.

В настоящее время в средствах массовой информации все чаще появляются сообщения о совершении самоубийств несовершеннолетними, а в сети «Интернет» распространяются видеоролики, на которых подростки совершают акты самоубийства.Если же рассматривать данное явление в глобальном масштабе, то очевидной становится, что всплеск активности приходится именно на территорию России и близлежащих стран (Казахстан, Кыргызстан, Украина)2, что может свидетельствовать о внешнем целенаправленно сформированном информационно-психологическом процессе коррекции чужого информационного пространства в нужном направлении3.

По данным Роскомстата, в 2015 г.в России совершено порядка 25 тысяч самоубийств.Число самоубийств на 100 000 человек населения составляет 17 случаев4, а уровень самоубийств среди подростков России остается самым высоким в Европе5.Несмотря на то, что количество самоубийств уже превышает количество смертей в результате дорожно-транспортных происшествий, каких-либо уголовно-правовых мер по противодействию данному явлению в настоящее время не принимается.Не разработан механизм привлечения к уголовной ответственности за склонение к самоубийству либо за пропаганду антисоциального образа поведения и вовлечение в соответствующие субкультуры несовершеннолетних.

В частности, в различных социальных сетях приобретают популярность сообщества, ведущие пропаганду суицидов среди подростков. К их числу на сегодняшний день можно отнести сообщества «Белый кит», «Синий кит», f57 Suicide 18+, I cut myself, «Скорби Душа Моя», «Некрес Психес» и др.Деятельность создателей и «кураторов» направлена на организацию так называемых «игр», суть которых сводится к выполнению, на первый взгляд, безобидных заданий, которые позволяют оказывать влияние на подростка, постепенно сформировать у него отключенность от социума, склонить и довести до совершения самоубийства.В настоящее время в средствах массовой информации имеется большое количество сообщений о фактах самоубийств несовершеннолетних, однако случаи задержания администраторов и координаторов различных сообществ носят единичный характер6, а факты привлечения к уголовной ответственности и осуждения данных лиц отсутствуют в судебной практике.

Вопрос о необходимости ограничения и даже полного запрета размещения потенциально опасной или вредоносной информации в сети «Интернет» уже неоднократно обсуждался как в научной среде, так и на законодательном уровне, однако проблема остается до конца не решенной.В случае же с вовлечением несовершеннолетних в участие в различного рода деструктивных интернет-играх речь идет уже не просто о распространении какой-либо информации, а об организации игр и непосредственном участии в них в качестве руководителя.В такой ситуации естественным становится вопрос о квалификации действий организаторов подобных игр.В настоящее время сам факт размещения информации в сети «Интернет» о суицидах и способах их совершения не является уголовно-наказуемым деянием и влечет за собой только лишь блокирование по судебному решению доступа к интернет-ресурсу, как к информации, распространение которой на территории Российской Федерации запрещено.

Внимание правоохранительных органов к подобным действиям привлекается зачастую только в случае наступления общественно опасных последствий, а поводом к разбирательству становится, как правило, либо заявление родителей (педагогов, опекунов и других заинтересованных лиц), либо факт самоубийства (покушения на самоубийство).При отсутствии признаков насильственной смерти у потерпевшего квалификация действий организаторов возможна только по ст. 110 УК РФ.Однако, с точки зрения уголовного законодательства, подобные действия являются уголовно наказуемыми только в том случае, если они совершены умышленно и определенным способом − путем угроз, жестокого обращения или систематического унижения человеческого достоинства потерпевшего.В противном случае подобные деяния не могут влечь за собой уголовной ответственности.Фактически к уголовной ответственности удается привлечь «администраторов» игры только если в отношении подростков, начавших игру, но отказавшихся выполнять задания, поступают угрозы расправы с их близкими.Вся остальная деятельность не подпадает под уголовную юрисдикцию и не влечет правовых последствий для лица, фактически спровоцировавшего суицид.

В настоящее время правоохранительные органы даже при выявлении в сети «Интернет» подобного рода ресурсов могут воздействовать только административными либо организационными способами в рамках блокирования источников подобной информации добровольно либо через Роскомнадзор.При этом привлечь лиц к уголовной ответственности за совершенные ими общественно опасные действия зачастую не представляется возможным.Санкция ст. 110 УК РФ предусматривает наказание до 5 лет лишения свободы, т.е.относит данное преступление к категории средней тяжести и не позволяет проводить ряд оперативно-разыскных мероприятий и применять отдельные меры процессуального пресечения.

Необходимо отметить, что большое количество различных социально-деструктивных игр во многом обусловлено наличием спроса на подобного рода «продукцию» со стороны пользователей и особенно несовершеннолетних.

Наступление опасных последствий часто связано с необдуманным поведением самих потерпевших, наличием семейных проблем, возрастными особенностями психики подростков7, однако нельзя оставлять без внимания наличие злого умысла у организаторов и разработчиков подобного рода развлечений.Разработка таких игр основана на знаниях особенностей психологии подростков, технологий влияния на человека и, несомненно, носит социально-деструктивный общественно опасный характер.

Несмотря на столь очевидную общественную опасность данного явления, отечественное законодательство не предусматривает уголовной ответственности за организацию социально деструктивных игр, целью которых является склонение к самоубийству.На наш взгляд введение узконаправленных норм, направленных на запрещение проведения игр в сети «Интернет», может носить тенденциозный характер, затронуть законные права на свободный доступ к информации, и в то же время не обеспечить защиту в случае изменения названия игр, способа их проведения либо других незначительных нюансов.В таком случае уголовно-правовые меры воздействия должны носить универсальный характер8.Например, уголовное законодательство зарубежных стран имеет положительный опыт использования общих запретов на пропаганду и склонение к совершению самоубийств.Уголовная ответственность за подстрекательство и помощь в самоубийстве предусмотрена в уголовных кодексах: Австрии (§ 78), Алжира (ст.273), Аргентины (ст.83), Бразилии (ст. 122), Великобритании (Закон о самоубийстве 1961 г.), Венесуэлы (ст. 414), Испании (ст.143), Италии (ст. 580), Канады (ст.241), штата Калифорния (США) (ст.401), Швейцарии (ст.115).Из числа стран бывшего СССР ответственность за склонение и доведение до самоубийства предусмотрена в УК Беларуси (ст.145 и 146), Кыргызстана (ст. 102, 103) и Туркменистана (ст.106).

Вторичным общественно опасным последствием создания и организации деструктивных игр выступает волнообразное распространение информации о данном явлении, в результате чего после появления самой идеи и первичного воплощения ее в жизнь появляется огромное количество последователей, подражателей, так называемых «троллей» (шутников) желающих просто попробовать, проверить работоспособность данной схемы, а также заработать.Последствиями такого рода злонамеренных либо неумышленных действий становится рекламирование деструктивного образа поведения среди несовершеннолетних, что приводит к росту числа общественно опасных последствий: самоубийств9, умышленного причинения вреда другим лицам, членовредительства и т.д.

Противодействие явлениям подобного рода должно носить, несомненно, комплексный характер и сочетать в себе различные организационные, воспитательные и правовые меры.Одним из способов защиты должно выступать введение и реализация мер уголовной ответственности в отношении создателей, организаторов и распространителей социально-деструктивных игр в сети «Интернет».

К таким мерам можно отнести, во-первых, усиление ответственности за доведение до самоубийства, совершенное в отношении несовершеннолетнего либо совершенное с использованием сети «Интернет».

Учитывая вышеизложенное, предлагаем дополнить ст.110 УК РФ следующими квалифицирующими признаками:

– «совершенные с использованием электронных или информационно-телекоммуникационных сетей, в том числе сети «Интернет»»;

– «совершенные в отношении несовершеннолетнего»;

– «совершенные в отношении двух и более лиц».

Считаем также необходимым предусмотреть в УК РФ уголовную ответственность не только за доведение до самоубийства, но и за склонение к совершению подобного деяния и включить в УК РФ следующую норму:

«Статья 110.1.Склонение к самоубийству

1.Склонение к самоубийству, то есть возбуждение у другого лица решимости совершить самоубийство путем уговора, обмана или иным путем, если лицо покончило жизнь самоубийством или покушалось на него, наказывается…

2 То же деяние, совершенное с использованием электронных или информационно-телекоммуникационных сетей, в том числе сети «Интернет», а равно группой лиц по предварительному сговору или организованной группой, наказывается…

3 То же деяние, совершенное в отношении несовершеннолетнего, наказывается…

4 То же деяние, совершенное в отношении двух и более лиц, наказывается…

Список используемых источников

Положский Б.С., Фритлинский В.С.Агеев С.Е. Суициды в странах СНГ // Суицидология.2014.№ 4.

Мартыненко А.В. Суицид в молодежной среде // Знание, понимание, умение.2005.№ 1.

Гизатулина А.А. Социальная природа суицида (теоретические основания методики исследования) // Вестник Челябинского государственного университета.2012.№ 35 (289).Философия.Социология.Культурология.Вып.28.

Бавсун М.В.Изменения и дополнения уголовного закона как средства повышения эффективности его применения // Актуальные проблемы российского права.2013.№ 4.

  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
Проблемы и решения: 

Несмотря на столь очевидную общественную опасность данного явления, отечественное законодательство не предусматривает уголовной ответственности за организацию социально деструктивных игр, целью которых является склонение к самоубийству

Одним из способов защиты должно выступать введение и реализация мер уголовной ответственности в отношении создателей, организаторов и распространителей социально-деструктивных игр в сети «Интернет». К таким мерам можно отнести, во-первых, усиление ответственности за доведение до самоубийства, совершенное в отношении несовершеннолетнего либо совершенное с использованием сети «Интернет».

Учитывая вышеизложенное, предлагаем дополнить ст. 110 УК РФ следующими квалифицирующими признаками:

– «совершенные с использованием электронных или информационно-телекоммуникационных сетей, в том числе сети «Интернет»»;

– «совершенные в отношении несовершеннолетнего»;

– «совершенные в отношении двух и более лиц».

Считаем также необходимым предусмотреть в УК РФ уголовную ответственность не только за доведение до самоубийства, но и за склонение к совершению подобного деяния и включить в УК РФ следующую норму:

«Статья 110.1. Склонение к самоубийству

1. Склонение к самоубийству, то есть возбуждение у другого лица решимости совершить самоубийство путем уговора, обмана или иным путем, если лицо покончило жизнь самоубийством или покушалось на него, наказывается…

2 То же деяние, совершенное с использованием электронных или информационно-телекоммуникационных сетей, в том числе сети «Интернет», а равно группой лиц по предварительному сговору или организованной группой, наказывается…

3 То же деяние, совершенное в отношении несовершеннолетнего, наказывается…

4 То же деяние, совершенное в отношении двух и более лиц, наказывается…

Zip_слово: 
самоубийство
Статус автора: 
Преподаватель
Отрасли: 
Особенная часть
Уголовное право
Описание статьи / тезисов
Публикуются: 
Статья
Тип статьи / тезисов: 
Теоретико-практическая
Article name /Название статьи (анг.): 
Criminal liability for the organization of social-destructive games in network Internet
Аннотация: 
В статье автором поднимается проблема распространения социально-деструктивных игр в сети «Интернет», приводящих к росту числа самоубийств среди несовершеннолетних. В качестве одной из причин данного явления указывается несовершенство уголовного законодательства, не предусматривающего ответственности за действия, направленные на склонение несовершеннолетних к совершению самоубийств.
Annotation/ Аннотация (анг.): 
In the article the author raises the problem of the spread of the network "Internet" socially destructive games, leading to an increase in the number of suicides among minors. As one of the causes of this phenomenon indicates the imperfection of the criminal legislation do not provide for actions aimed at inducing minors to commit suicide.
Направляется в редакцию: 
Журнал "Правовые технологии"
Статус статьи/тезисов: 
Публикуется впервые
Аватар пользователя Зацепина Олеся Евгеньевна

Классификация правовых фикций

  • Текст
  • Кратко
  • Справка
  • Рецензии*

Фикция как феномен в праве вызывает огромное количество дискуссий среди ученых относительно ее сущности, признаков, видов, функций, а также роли и значении в механизме правового регулирования.

Существует множество определений данного понятия.Наиболее удачным считаем следующее.

Правовая фикция – это применяемое в праве средство юридической техники, с помощью которого «несуществующее положение (отношение) объявляется существующим и приобретает обязательный характер в силу закрепления его в правовой норме»1 с целью вызвать определенные правовые последствия, необходимые для защиты различных интересов.

Представляется более правильным правовую фикцию относить все-таки к средствам юридической техники, а не к технико-юридическим приемам, так как первое понятие шире второго, оно показывает, с помощью чего (каких инструментов) регулируются общественные отношения.А о технико-юридическом приеме можно говорить как о способе формирования своей воли законодателем при конструировании норм, содержащих правовые фикции2.

Так как правовая фикция – очень многогранное понятие и часто используется в различных отраслях права, различные классификации правовых фикций способствует пониманию их сущности, раскрытию их правового потенциала и, как следствие, более правильному и эффективному применению на практике.

Итак, в зависимости от выполняемой роли Е.С.Данилова выделяет теоретические и нормативные фикции.Теоретические фикции являются частью правовой доктрины и не выступают самостоятельными регуляторами.Независимо от факта закрепления в нормативно-правовом акте, они не устанавливают правил, а предполагают наличия допущения в самом понятии, поэтому их условно можно назвать понятийными (например, «юридическое лицо»)3.

Нормативные фикции – это правовые фикции, закрепленные в правовых нормах с целью упорядочивания общественных отношений.

В.К.Бабаев выделяет дефинитивные правовые фикции по критерию частотного употребления, называя их правовыми фикциями юридических конструкций, наряду со статусными правовыми фикциями (определяющими статус субъектов и объектов правоотношений, а также статус какой-либо территории).Кроме того, по указанному критерию он также выделяет: расчетные правовые фикции; правовые фикции-сроки; правовые фикции, указывающие на порядок возложения юридической ответственности; правовые фикции, закрепляющие результаты действий (процессов) и правовые фикции, определяющие порядок осуществления действий4.

Классификации, которые будут рассмотрены ниже, представляют собой деления именно нормативных правовых фикций по различным основаниям.

1.По критерию обязательности для суда правовые фикции можно разделить на императивные и диспозитивные.

Большинство фикций императивны, то есть обязательны для суда (например, фикция, закрепленная в ст.

439 ГК РФ, согласно которой «если извещение об отзыве акцепта поступило лицу, направившему оферту, ранее акцепта или одновременно с ним, акцепт считается не полученным»5), но существуют и диспозитивные фикции (например, фикция, закрепляющая возможность изменения даты и места рождения усыновленного ребенка – п.1 ст.135 СК РФ и фикция, закрепляющая возможность записи усыновителей в качестве родителей усыновленного ребенка – п.1 ст.136 СК РФ6).

2.По способу закрепления правовые фикции делятся на прямые и косвенные.7

Прямой называется фикция, которая непосредственно закреплена в правовой норме с помощью слова «считается».Например, прямой является уже упомянутая нами фикция, закрепляющая, что акцепт считается не полученным, если извещение об его отзыве поступило лицу, направившему оферту, ранее акцепта или одновременно с ним.

Фикция называется косвенной, если не имеет прямого закрепления, а может быть выведена путем толкования правовой нормы.Например, п. 5 ст. 34 УК РФ содержит фикцию, закрепленную косвенным способом: «в случае недоведения исполнителем преступления до конца по не зависящим от него обстоятельствам остальные соучастники несут уголовную ответственность за приготовление к преступлению или покушение на преступление.За приготовление к преступлению несет уголовную ответственность также лицо, которому по не зависящим от него обстоятельствам не удалось склонить других лиц к совершению преступления»8.

В данном случае законодатель исходит из фиктивного положения о том, что действия организатора, подстрекателя и пособника при недоведении преступления до конца носят неоконченный характер.Фактически же они выполняют все действия, необходимые для завершения исполнителем преступления9.

Эту фикцию А.И.Ситникова называет нормой-фикцией, служащей для разрешения проблемной ситуации.Она предлагает классифицировать правовые фикции, исходя из их значения.

3.По ее мнению, правовые фикции делятся на положительные и негативные.А положительные фикции подразделяются еще на три вида:

– фикции, выступающие в роли инструментария для разрешения проблемных ситуаций;

– фикции, имеющие социально-оправданный характер (например, фикция, закрепленная в п.5 ст.35 УК РФ, в соответствии с которой лицо, создавшее организованную группу или преступное сообщество (преступную организацию) либо руководившее ими, подлежит уголовной ответственности за оконченное преступление в случаях, предусмотренных УК РФ, а также за все совершенные организованной группой или преступным сообществом (преступной организацией) преступления, если они охватывались его умыслом).То есть, в данном случае с помощью фикции приготовление к преступлению приравнивается к оконченному преступлению, а умысел совершения преступления к непосредственному участию в нем.

Таким образом, социальная оправданность данной фикции заключается в стремлении законодателя учесть общественную опасность лица, создавшего преступную организацию либо руководившего ею;

– фикции, усиливающие профилактический потенциал уголовно-правовых норм (закреплены в нормах, устанавливающих усеченный состав преступлений, в которых законодатель приравнивает неоконченные преступления к оконченным – п.1 ст.162, ст.205.4, ст.208, ст.209, ст.210, ст.282.1 УК РФ).

А к негативным фикциям А.И.Ситникова относит фикцию, закрепленную в п.2 ст.30 УК РФ, согласно которой «уголовная ответственность наступает за приготовление только к тяжкому и особо тяжкому преступлениям» и фикцию, приравнивающую к приготовлению подстрекательство, не удавшееся по независящим от подстрекателя обстоятельствам (п.5 ст.34 УК РФ)10.

Однако данная классификация представляется неубедительной, так как с учетом примеров, приведенных автором, содержит явное противоречие.

Во-первых, фикцию «за приготовление к преступлению несет уголовную ответственность также лицо, которому по не зависящим от него обстоятельствам не удалось склонить других лиц к совершению преступления» А.И. Ситникова приводит дважды: сначала утверждает, что она имеет положительное значение, так как служит для разрешения проблемной ситуации, а потом эту же самую фикцию относит к негативным, так как она ослабляет уголовную ответственность подстрекателя, фактически совершившего все действия, необходимые для совершения преступления.

Во-вторых, рассматривая два разных вида правовых фикций - фикции, имеющие социально-оправданный характер и фикции, усиливающие профилактический потенциал уголовно-правовых норм, автор приводит одни и те же примеры – фикции, с помощью которых законодатель приравнивает неоконченные преступления к оконченным (такие, как создание организованной группы или преступного сообщества (преступной организации) либо руководство ими).Из этого следует, что фикции, имеющие социально-оправданный характер профилактический усиливают потенциал уголовно-правовых норм, а фикции, усиливающие профилактический потенциал уголовно-правовых норм, имеют социально-оправданный характер, поэтому, на наш взгляд, не имеет смысла выделять два данных вида правовых фикций.

В-третьих, представляется, что фикции, с помощью которых исключается или ослабляется уголовная ответственность, также имеют не негативное, а положительное значение, так как позволяют учесть общественную опасность совершенного деяния, что соответствует принципу справедливости, закрепленному в ст.6 УК РФ.

По нашему мнению, фикция как средство юридической техники во всех случаях ее применения имеет только положительное значение.

Данную точку зрения разделяет О.В. Танимов.

Он пишет, что «фикция имманентна закону, когда она используется как прием законодательной практики»11.

4.Он, развивая классификацию В.К.Бабаева, выделяющего по юридической силе правовые фикции, содержащиеся в законах и правовые фикции, содержащиеся в подзаконных актах12, по источнику права предлагает делить правовые фикции на:

– фикции, закрепленные в Конституции Российской Федерации;

– фикции, закрепленные в международных нормативных правовых актах;

– фикции, закрепленные в федеральных конституционных законах и федеральных законах;

– фикции, закрепленные в нормативных актах Президента РФ, актах палат Федерального Собрания РФ, нормативных актах Правительства РФ, иных актах министерств и ведомств;

– фикции, закрепленные в конституциях и уставах субъектов РФ, их законах и подзаконных актах;

– фикции, закрепленные в актах о местном самоуправлении;

– фикции, закрепленные в корпоративных актах13.

Безусловно, правовые фикции закреплены в правовых нормах разной юридической силы, и на практике такое разграничение правовых норм имеет огромное значение, но классификация по указанному основанию именно правовых фикций как средств юридической техники, на наш взгляд, не имеет теоретической или практической значимости, так как не раскрывает их сущности, а полностью повторяет классификацию правовых норм, в которых они закреплены.

5.Правовые фикции, исходя из деления права на отрасли, делятся на материально-правовые фикции и процессуально-правовые фикции.

Целью материально-правовых фикций является обеспечение нормального развития общественных отношений, преодоление состояния неопределенности, невосполнимости тех или иных фактов либо информации о них14, а также намеренное изменение существующих и известных обстоятельств, необходимое для охраны определенных интересов.

А процессуально-правовые фикции призваны преодолевать процессуальную недисциплинированность сторон, сокращать ход и объем производства по делу, экономить силы судей, смягчать процессуальные формальности15.

Продолжая указанную классификацию, материально-правовые фикции можно подразделить на:

– гражданско-правовые фикции (например, фикция, закрепленная в п. 2 ст. 1114 ГК РФ, согласно которой «граждане, умершие в один и тот же день, считаются в целях наследственного правопреемства умершими одновременно и не наследуют друг после друга, если момент смерти каждого из таких граждан установить невозможно»16);

– семейно-правовые фикции (например, фикция, закрепляющая возможность записи усыновителей в качестве родителей усыновленного ребенка – п. 1 ст. 136 СК РФ);

– конституционно-правовые фикции (например, фикция, закрепляющая, что федеральный закон считается одобренным Советом Федерации также в случае, если он в течение четырнадцати дней не был рассмотрен Советом Федерации – п.

4 ст.105 Конституции РФ17);

– уголовно-правовые фикции (например, фикция, закрепленная в п.4 ст. 18 УК РФ, устанавливающем перечень судимостей, которые не учитываются при признании рецидива);

– административно-правовые фикции (например, фикция, закрепленная в п. 3 ст.32.11 КоАП РФ, согласно которой «лицо считается исключенным из реестра дисквалифицированных лиц по истечении срока дисквалификации или при наличии в федеральном органе исполнительной власти, уполномоченном на ведение реестра дисквалифицированных лиц, вступившего в силу судебного акта об отмене постановления о дисквалификации»18);

– налогово-правовые фикции (например, фикция, закрепленная в п. 3 ст. 306 НК РФ, согласно которой «при пользовании недрами и (или) использовании других природных ресурсов постоянное представительство иностранной организации считается образованным с более ранней из следующих дат: даты вступления в силу лицензии (разрешения), удостоверяющей право этой организации на осуществление соответствующей деятельности, или даты фактического начала такой деятельности»19);

– фикции трудового права (например, фикция, закрепленная в ст.67 ТК РФ, согласно которой «трудовой договор, не оформленный в письменной форме, считается заключенным, если работник приступил к работе с ведома или по поручению работодателя или его уполномоченного на это представителя»20);

– земельно-правовые фикции (например, фикция, закрепленная в п. 7 ст. 56.10 ЗК РФ, в соответствии с которым «правообладатель изымаемой недвижимости, отказавшийся принять проект соглашения об изъятии недвижимости, считается надлежащим образом получившим указанный проект соглашения»21).

А процессуально-правовые фикции можно подразделить на:

– арбитражно-процессуальные фикции (например, фикция, закрепленная в п.3.1 ст.70 АПК РФ, в соответствии с которой «обстоятельства, на которые ссылается сторона в обоснование своих требований или возражений, считаются признанными другой стороной, если они ею прямо не оспорены или несогласие с такими обстоятельствами не вытекает из иных доказательств, обосновывающих представленные возражения относительно существа заявленных требований»22);

– гражданско-процессуальные фикции (например, фикция, закрепляющая возможность признания лица процессуально дееспособным, не являющегося таковым на основе личного закона (которым определяется гражданская процессуальная дееспособность), но обладающего процессуальной дееспособностью в соответствии с российским правом – п. 1, п. 5 ст.399 ГПК РФ23);

– уголовно-процессуальные фикции (например, фикция, закрепленная в п. 4 ст. 414 УПК РФ, согласно которой «днем открытия новых или вновь открывшихся обстоятельств считается: день вступления в силу соответствующего решения суда в отношении лица, виновного в совершении неправомерных действий, совершенных в ходе уголовного судопроизводства, либо день вступления в силу решения Конституционного Суда Российской Федерации о несоответствии закона, примененного в данном уголовном деле, Конституции Российской Федерации, либо день вступления в силу решения Европейского Суда по правам человека о наличии нарушения положений Конвенции по защите прав человека и основных свобод, либо день подписания прокурором заключения о необходимости возобновления производства ввиду новых обстоятельств»24).

Таким образом, каждой отрасли права присущи специальные (отраслевые) фикции, оптимизирующие правовое регулирование в соответствии с ее предметом и задачами.

6.

По характеру производимых деформаций В.К.Бабаев выделяет следующие виды правовых фикций:

– правовые фикции искусственного уподобления и приравнивания понятий и обстоятельств, которые в действительности различны и даже противоположны;

– правовые фикции признания реальными несуществующих обстоятельств и отрицания существующих;

– правовые фикции признания существующими обстоятельств и ситуаций до того, как они стали существовать на самом деле или признания того, что они возникли позже, чем это было в действительности25.

Проиллюстрируем данную классификацию примерами.

Так, фикция, закрепленная в п. 1 ст. 130 ГК РФ к недвижимым вещам приравнивает подлежащие государственной регистрации воздушные и морские суда, суда внутреннего плавания, а фикция, закрепленная в п. 4 ст. 105 Конституции РФ приравнивает факт того, что федеральный закон не был рассмотрен Советом Федерации в течение четырнадцати дней, к факту его одобрения им.

Фикция, закрепленная в п.1 ст.136 СК РФ признает усыновителей родителями усыновленного ребенка и отрицает факт его родства с биологическими родителями.

Фикция, закрепляющая в п. 1 ст.135 СК РФ возможность изменения даты рождения усыновленного ребенка, в зависимости от конкретного случая либо признает факт его рождения до того, как это случилось на самом деле, либо признает указанный факт позже его возникновения в действительности.

На наш взгляд, данная классификация правовых фикций очень важна для понимания механизма их действия и правовых последствий данного действия.

Итак, наиболее значимыми и полезными для понимания сущности правовых фикций как средств юридической техники и их эффективного использования на практике представляются классификации правовых фикций в зависимости от выполняемой роли (либо частотного употребления), по критерию обязательности для суда, по способу закрепления, по отраслевой принадлежности и по характеру производимых деформаций.

Список использованных источников

  • Бабаев В.К.Презумпции в советском праве.Горький, 1974.
  • Давыдова М.Л.Проблемы понятия и классификации правовых фикций // Вестник ВолГУ.2009.№ 11.С.20.
  • Данилова Е.С.К вопросу о понятии, классификации и значении юридических фикций // Юридическая наука.2014.№ 3.
  • Ковтун Н.Н.Презумпции и фикции уголовно-процессуального права России: технология осознанной лжи // Юридическая техника.№ 4.2010.
  • Ситникова А.И.Фикции в уголовном праве // Ленинградский юридический журнал.2008.№ 1.
  • Танимов О.В.Теория юридических фикций: монография /отв.ред.д.ю.н., проф.Т.В.Кашанина.М.: Проспект, 2016.
  • Теория государства и права: Учебник / под ред.В.К.Бабаева.М.: Юристъ, 2013.
  • Филимонова И.В.Место юридической фикции в системе средств юридической техники // Алтайский юридический вестник.2013.№ 4.
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • 6
Проблемы и решения: 

Фикция как феномен в праве вызывает огромное количество дискуссий среди ученых относительно ее сущности, признаков, видов, функций, а также роли и значении в механизме правового регулирования.

Нормативные фикции – это правовые фикции, закрепленные в правовых нормах с целью упорядочивания общественных отношений.

Итак, наиболее значимыми и полезными для понимания сущности правовых фикций как средств юридической техники и их эффективного использования на практике представляются классификации правовых фикций в зависимости от выполняемой роли (либо частотного употребления), по критерию обязательности для суда, по способу закрепления, по отраслевой принадлежности и по характеру производимых деформаций.

Zip_слово: 
фикция
Статус автора: 
Преподаватель
Описание статьи / тезисов
Публикуются: 
Статья
Тип статьи / тезисов: 
Нет
Article name /Название статьи (анг.): 
Classifications of legal fictions
Аннотация: 
В статье автор анализирует различные классификации правовых фикций как средств юридической техники. Выделяет наиболее значимые и полезные из них с точки зрения раскрытия сущности и правового потенциала правовых фикций, а также их рационального использования на практике с целью повышения эффективности правового регулирования.
Annotation/ Аннотация (анг.): 
In the article the author analyzes various classifications of legal fictions as means of legal technique. She allocates the most important and useful from them in terms of disclosure of essence and legal potential of legal fictions and their rational use in practice in order to improve the effectiveness of legal regulation.
Направляется в редакцию: 
Журнал "Правовые технологии"
Статус статьи/тезисов: 
Публикуется впервые
Аватар пользователя Шепель Владимир Анатольевич

Особенности организации и проведения следственного эксперимента в ходе расследования краж нефтепродуктов, совершаемых на объектах нефтепродуктообеспечения

  • Текст
  • Кратко
  • Справка
  • Рецензии*
 

Получившие широкое распространение в начале двухтысячных годов кражи нефти и продуктов ее переработки являются негативным фактором, существенно осложняющим нормальное развитие топливно-энергетического комплекса России и приносящим стране ежегодные многомиллионные потери стратегически значимых продуктов.Данные виды преступлений, совершаемые в условиях неочевидности, приносят огромный ущерб нефтедобывающей и нефтеперерабатывающей промышленности, а также приводят к нарушению работоспособности трубопроводного транспорта и хранилищ1.

Эти преступления остаются актуальными и сегодня.Так, в июле 2016 года МВД России было проведено оперативно-профилактическое мероприятие «Нефть - ГСМ», результатом которого стало выявление 350 преступлений.Из незаконного оборота было изъято свыше 3 тысяч тонн контрафактных нефтепродуктов на сумму 48,9 миллионов рублей, а также похищенной нефти – 726 тонн, нефтепродуктов – 73,6 тысячи тонн2.

Рассматриваемые преступления являются достаточно прибыльным видом «бизнеса», приносящим серьезные убытки нефтедобывающим и нефтеперерабатывающим предприятиям.Даже сравнительно небольшая преступная группа может причинить значительный ущерб интересам компаний, занимающихся хранением и транспортировкой данной продукции.

Так, в сентябре 2013 года в селе Песочное Безенчукского района Самарской области, четверо граждан, вступив в преступный сговор, посредством несанкционированной врезки совершили хищение более 12 тонн нефтепродуктов на сумму свыше 289 тыс.рублей из магистрального нефтепродуктопровода «Уфа-Западное направление», принадлежащий ОАО «Юго-Запад Транснефтепродукт»3.

В августе 2014 года прокуратура Сургутского района г. Сургута утвердила обвинительное заключение по уголовному делу в отношении восьми обвиняемых похитивших более 529 тонн нефти (на сумму около 7 млн.рублей) путем осуществления несанкционированной врезки в магистральный нефтепровод, расположенный в районе 75 км автодороги «Сургут-Лянтор» на территории Сургутского района, принадлежащий ОАО «Сибнефтепровод».В ходе хищения указанному предприятию был не только причинен материальный ущерб, но и нарушена нормальная работа магистрального нефтепровода, что в свою очередь привело к необходимости проведения ОАО «Сибнефтепровод» аварийно-восстановительных работ4.

Адекватной реакцией на складывающуюся криминальную ситуацию в сфере нефтепродуктообеспечения, являются профилактика, выявление особенностей и совершенствование методик расследования подобных видов хищений, выработка рекомендаций и предложений по повышению эффективности проведения отдельных следственных действий (в частности, следственного эксперимента).

Несмотря на организационные и тактические сложности, а также необходимость материальных затрат (реконструкция обстановки, транспортировка к месту проведения, привлечение специальной техники, остановка технологических процессов и др.), проведение следственного эксперимента при расследовании хищений нефтепродуктов, является очень эффективным, а иногда, единственным, средством восстановления реальной информационной картины совершенного преступления, зачастую, технологически очень сложного.

Воспроизводимый в экспериментальных условиях механизм преступных действий позволяет глубже понять особенности появления той или иной информации (следов), полученной в ходе проведения следственных действия и оперативно-розыскных мероприятий.Следственный эксперимент позволяет «увидеть» преступление с позиции моделирования его активной части в пространстве и во времени.В некоторых случаях подтвердить или опровергнуть информацию, полученную в ходе расследования хищений нефтепродуктов, иным путем просто невозможно.

Тем не менее, следственный эксперимент крайне редко проводится при расследовании уголовных дел о кражах нефтепродуктов5.Зачастую, при установлении механизма совершения преступления, следователи довольствуются только показаниями обвиняемых, осмотром места происшествия и в редких случаях проверкой показаний на месте.Необходимость проведения следственного эксперимента возникает, когда появились сомнения в возможности существования фактов, явлений, событий, совершения каких-либо действий, имеющих существенное значение для расследования кражи нефтепродуктов (например, возможность совершения кражи одним лицом).Пренебрежение проведением указанного следственного действия, существенно ограничивает познавательные возможности следователя при собирании доказательств в рамках расследования преступления.

Значительно затрудняется проведение следственного эксперимента по делам о кражах нефтепродуктов и настоятельной необходимостью соблюдения мер безопасности и сложностями в организации данного следственного действия.В ст. 181 УПК РФ специально оговорено, что производство следственного эксперимента допускается, если не создается опасность для здоровья участвующих в нем лиц.Поэтому в ряде случаев при выборе места проведения эксперимента необходимо соблюдать условия дополнительного обеспечения безопасности, о которых будет сказано далее.

В целях проверки и уточнения данных, имеющих значение для уголовного дела, следователь вправе произвести следственный эксперимент путем воспроизведения действий, а также обстановки или иных обстоятельств определенного события.Поэтому, содержанием следственного эксперимента, проводимого по делам о хищениях нефтепродуктов, является проведение опытных действий, в условиях, максимально повторяющих расследуемое событие.Под «воспроизведением» понимается проведение эксперимента в месте схожем по условиям с местом исследуемого события (или непосредственно в том же месте), в сходное время, с привлечением лиц, похожих по возрасту телосложению, в аналогичной одежде и с применением тех же (или аналогичных) орудий преступления.

Статья 181 УПК РФ определяет виды следственного эксперимента через деятельность, направленную на установление возможности восприятия каких-либо фактов, совершения определенных действий, наступления какого-либо события, а также выявление последовательности происшедшего события и механизма образования следов.

В соответствие с этим, по делам о кражах нефти и нефтепродуктов следственный эксперимент может проводиться в целях:

а) проверки уже собранных в результате иных следственных действий (осмотр места происшествия, допросы, обыски и т.д.) доказательств;

б) уточнения данных, полученных непроцессуальным путем (например, в результате оперативно-розыскных мероприятий);

в) построения и проверки следственных версий.

Основными видами следственного эксперимента, проведение которого возможно при расследовании краж нефтепродуктов, могут быть:

- следственный эксперимент, направленный на установление возможности совершения каких-либо действий (например, хищения нефтепродуктов из железнодорожной цистерны единолично);

- следственный эксперимент на установление количества времени, необходимого для выполнения тех или иных действий, например, для наполнения канистры, цистерны;

- следственный эксперимент на установление возможности существования какого-либо факта или явления при определенных условиях, например, вероятность контролируемого скопления нефтепродуктов в естественных и искусственных углублениях при наливе и сливе (приеме и отпуске продукции);

- следственный эксперимент на установление возможности механизма события в целом или отдельных его элементов (способы выполнения «врезки»; проникновения к месту совершения кражи);

- следственный эксперимент на установление возможности действительности восприятия каких-либо фактов или явлений (например, возможность видеть лиц, совершивших кражу, с определенного расстояния).

В обязательном порядке необходимо проводить следственный эксперимент в тех случаях, когда преступление совершено группой лиц, а подозреваемый (обвиняемый) утверждает, что действовал один.

При выполнении опытов будет невозможно воспроизвести весь механизм совершения преступления, что будет свидетельствовать о несостоятельности его заявлений и ложных показаниях.И наоборот, информация, сообщенная подозреваемым (обвиняемым), и подтвержденная в ходе проведения следственного эксперимента, может стать основой для выдвижения версий о механизме преступного события в целом и его отдельных деталях.

Информационную основу проведения следственного эксперимента при расследовании краж нефтепродуктов составляют данные, образующие такой элемент как сведения об обстановке совершения преступления, который, традиционно, считается наиболее информативным с точки зрения выяснения времени, места и условий совершения преступления, наглядно отражая связи с другими элементами криминалистической характеристики6.

Кроме исследования указанных выше обстоятельств, эффективное проведение следственного эксперимента при расследовании краж нефтепродуктов невозможно без анализа тех сведений, которые традиционно объединяют в такой элемент как сведения о способе совершения преступления7.

Как показывают проведенные исследования, наиболее распространенными способами совершения краж нефтепродуктов являются: несанкционированная «врезка» в трубопровод; «отвод» (дополнительная магистраль) от нефтепродуктопровода; перелив нефтепродуктов в заранее приготовленные емкости; кража нефтепродуктов вместе с емкостью; кража нефтепродуктов из мест их скопления (при авариях, погрузке, заправке и технологических процессах); кража с использованием насосного оборудования8.

Данные о способе совершения преступления содержат «наибольший объем криминалистической информации, позволяющей быстрее и правильнее сориентироваться в сути происшедшего в целом и его отдельных обстоятельствах, круге лиц, среди которых следует искать преступника, наметить оптимальные методы раскрытия преступления»9.

Несомненно, информационной основой проведения следственного эксперимента должны являться сведения, содержащиеся в протоколах таких следственных действий, как осмотр, допросы (свидетелей, подозреваемых), но не менее важны и данные, полученные в ходе проведения оперативно розыскной деятельности и особенно экспертных исследований.

Так, при расследовании хищений нефтепродуктов для установления значимых характеристик похищенной продукции или сопоставления обнаруженных на месте происшествия следов с различными объектами (предметами-носителями), обнаруженными в результате проведения таких следственных действий, как осмотр, обыск, выемка, чаще всего проводят криминалистическую экспертизу нефтепродуктов и горюче-смазочных материалов.В качестве предмета указанной экспертизы выступают фактические данные о типе обнаруженных на месте происшествия нефтепродуктов, содержимом определенной емкости (в том числе объеме нефтепродуктов, изъятого у подозреваемого лица), о наличии на предметах-носителях (инструментах) нефтепродуктов; о присутствии на одежде и обуви задержанного нефтепродуктов и их относимости к конкретному объекту (нефтепроводу, цистерне, транспортному средству), о других обстоятельствах.

Это наиболее значимые данные для следователя при организации следственного эксперимента.

Вся информация должна быть тщательно проанализирована следователем, ведь именно на нем лежит ответственность за принятие решения о возможности и целесообразности проведения данного, достаточно сложного, с точки зрения организации следственного действия.

Решение о производстве следственного эксперимента принимает следователь по собственной инициативе, либо на основании ходатайств участников уголовного процесса или указания прокурора.

Изучив информационную основу, следователь должен определить время, место, вид следственного эксперимента, состав его участников и возможность приглашения необходимых вспомогательных сил, о которых будет сказано далее.

Ниже нами предлагается примерная схема организации данного следственного действия, которое проводится в два этапа: подготовительный (подготовка до выезда, и на месте проведения) и непосредственный (реконструкция, опыты и фиксация результатов).

Подготовительные действия осуществляются, как до выезда на место проведения эксперимента, так и непосредственно на месте, но до начала опытных действий.

До выезда на место проведения следственного эксперимента все реконструируемые действия должны быть в обязательном порядке закреплены в плане, составляемом следователем.Указанный план не должен носить формальный характер, так как от продуманности материального, организационного и тактического обеспечения проведения следственного эксперимента зависит не только получение информации, имеющей значение для расследования, но жизнь и здоровье участников данного следственного действия, а также потенциальная возможность причинения материального ущерба.

Следователь должен определить цель эксперимента (изучив следственные версии, материалы уголовного дела, результаты оперативно-розыскных мероприятий), место, время, круг участников, предметы, которые будут использоваться при его проведении; подготовить соответствующие условия в зависимости от вида и целей эксперимента.

Вторая часть подготовки начинается с момента прибытия на место, но до начала производства эксперимента, и состоит в осмотре места проведения опытных действий; его фотографировании или видеосъемке; обеспечении безопасности участников следственного действия.Условия проведения опытных действий должны быть максимально приближены к условиям, в которых действовал обвиняемый, но определяться характером и целью эксперимента10.

По прибытии на место проведения следственного эксперимента, следователь изучает актуальное состояние места происшествия и особенности территории объекта нефтепродуктообеспечения.Затем следует проверить, ограничение доступа посторонних и противопожарную безопасность места проведения следственного эксперимента, удалить лишних с охраняемой территории.

С учетом своей руководящей роли следователь распределяет обязанности и уточняет характер действий каждого из участников проводимого следственного действия, исходя из конкретной обстановки места его проведения, чтобы исключить возможность возникновение ситуаций, опасных для жизни и здоровья людей (возможность разлива нефтепродукта, токсичность, пожароопасность).Перед началом эксперимента следователь должен получить консультацию у представителя ремонтно-восстановительной службы предприятия о безопасности работы людей в районе места проведения опытов, и только после этого, приступать к началу следственного действия.В каждом случае, при проведении следственного эксперимента должен участвовать специалист, приглашаемый через администрацию предприятия (объекта нефтепродуктообеспечения).Данный специалист должен быть предварительно допрошен об особенностях функционирования объекта нефтепродуктообеспечения, мерах безопасности и специальной терминологии (используемой при описании узлов, деталей, аппаратуры, различных технологических процессов и т.д.).Пренебрежение этими условиями может пагубно сказаться на ходе и результатах всего следственного эксперимента, а также представляет потенциальную угрозу для жизни и здоровья людей.По делам о кражах нефтепродуктов следственный эксперимент может проводиться только при условии обеспечения безопасности жизни и здоровья его участников и иных лиц, поэтому требует обязательного присутствия на месте его проведения представителей администрации предприятия, с территории обслуживания которого была совершена кража, и аварийных служб.

Наибольшей спецификой обладает этап проведения опытов.Следователь, в необходимых случаях, принимает меры к реконструкции, либо моделированию обстановки совершения преступления, если этого требуют цели эксперимента.Заметим, что не все действия лиц, совершающих кражи нефтепродуктов, могут воспроизводиться непосредственно, так как, помимо угрозы здоровью человека, они влекут повреждение имущества и препятствуют нормальной работе объекта нефтепродуктообеспечения.Отсюда важно найти им разумную альтернативу.Например, при проведении следственного эксперимента по выполнению несанкционированной «врезки» можно использовать не сам трубопровод, а имитирующий его участок трубы, с аналогичными характеристиками (тип стали; толщина стенок; вид покрытия), извлеченный в ходе ремонтно-восстановительных работ.При воспроизведении процесса кражи из железнодорожной цистерны (а равно из других видов временных хранилищ) нефтепродукты могут быть заменены водой (например, на пунктах помыва цистерн).Опыты, связанные с открыванием пробоотборных кранов, должны проводиться в момент, когда в хранилище отсутствует продукция, а нефтепродукты не транспортируются по трубопроводу.

На наш взгляд, некоторые из опытных действий, например, выполнение «врезки», не требуют многократного повторения, поскольку даже проведенные однократно позволяют не только сделать вывод о возможности совершения подобных действий, но и проследить механизм совершения преступления.

При фиксации хода следственного эксперимента важно подробно отражать характер и последовательность действий подозреваемого (обвиняемого) для выяснения таких деталей, как:

– причина использования конкретных инструментов (которые, например, были обнаружены на месте происшествия при осмотре или в жилище подозреваемого (обвиняемого) при обыске);

– количество людей, необходимых для выполнения определенных действий (уточняется возможность или невозможность выполнения действий);

– продолжительность времени, требуемого для совершения конкретных действий (при фиксации хода подобных опытов необходимо, в первую очередь, ориентироваться на реальное время, которое может потребоваться для осуществления тех или иных действий);

– конструктивные особенности, позволяющие совершить хищение именно этим способом (многие объекты нефтепродуктообеспечения не обладают, на сегодняшний день, даже достаточным уровнем охраняемости, не говоря о возможности совершения хищений с использованием «слабых мест» в конструкции хранилищ, железнодорожных цистерн и трубопроводов);

– источники получения информации (осведомленности) о возможности совершения хищения именно данным способом и в данное время.

Зачастую, подобная информация, с учетом того, что похититель сам не работает на объекте нефтепродуктообеспечения, может поступать от работников данной организации: операторов ЛПДС, работников цехов, заправщиков, водителей, обходчиков, сотрудников охраны и т.д.

Например, сотрудниками УЭБ и ПК УМВД России по Сахалинской области задержана группа лиц, которые, вступив в преступный сговор, регулярно совершали кражи углеводородов на территории цеха подготовки нефти и газа месторождения «Усть-Эвай».Один из подозреваемых, не работающий на предприятии, получив сигнал от соучастников, работавших на предприятии, подъезжал на специально оборудованном автомобиле к цеху и совместно с ними совершал хищение, наполняя автоцистерну нефтепродуктами11.

Многие моменты проводимого следственного эксперимента имеют особенности (например, воспроизводство процесса хищения нефтепродуктов из подземного хранилища), фиксация которых позволяет не только восстановить картину произошедшего события, но и более детально понять механизм совершения хищения, что, безусловно, является одним из важнейших элементов доказывания.

Например, в декабре 2014 года в ходе совместной операции полицейских и сотрудников ФСБ России по Республике Башкортостан, были задержаны трое подозреваемых в преступлении: 45-летний безработный из Самары и двое жителей Башкирии 33 и 23 лет, похитившие около восьми тонн нефтесодержащей жидкости из подземной емкости Шкаповского месторождения на сумму более 120 тысяч рублей.

У них изъяты соединительные шланги для перекачки нефти, автомобили «УАЗ» и «Татра» с цистерной12.Следственный эксперимент, проведенный в данной ситуации, позволил бы не только установить возможную последовательность действий преступников, распределение их ролей, но и указал бы на слабые места в системе обеспечения охраны подобного типа хранилищ нефтепродуктов.

Обязательным элементом следственного эксперимента является фиксация его хода и результатов, которые, помимо протокола следственного эксперимента должны быть зафиксированы при помощи видео- и фотосъемки.На данном этапе, приглашение специалиста, обеспечивающего видео- или фотофиксацию, необходимо сочетать с приглашением специалиста в области строительства и эксплуатации объектов нефтепродуктообеспечения, знакомого с особенностями функционирования данного или аналогичного объекта, на котором проводится следственное действие, для пояснения специальной терминологии.

Составление протокола следственного эксперимента является одним из наиболее ответственных, этапов данного следственного действия.В протоколе указываются дата, место и условия проведения, участники эксперимента, использование технических средств, описываются ход эксперимента, последовательность проведения опытов и их результаты.Все замечания участников заносятся в протокол.Протокол зачитывается следователем вслух либо лично участниками эксперимента.Специфика оформления результатов данного следственного действия, в основном, складывается из описания различного рода устройств и терминологии, которая сопровождает экспериментальные действия.

Доказательственное значение результатов следственного эксперимента зависит от степени достоверности полученных в ходе его проведения сведений и их соответствия реальному событию (краже нефтепродуктов).Именно поэтому следственный эксперимент, на наш взгляд, нельзя рассматривать в отрыве от информации, получаемой в ходе проведения иных следственных действий (осмотр места происшествия, экспертиза, допрос, обыск и др.).

В заключении хочется отметить, что пренебрежение проведением следственного эксперимента при расследовании хищений нефтепродуктов является отрицательным моментом и ведет к утрате доказательств, которые не могут быть получены в результате иных следственных действий.Полагаем, что, несмотря на сложность и затратность, следственный эксперимент, должен в обязательном порядке проводиться по делам о преступлениях обозначенной категории, в каждом случае, когда возникает необходимость подтвердить или опровергнуть имеющиеся сведения; проверить версии; установить обстоятельства, способствовавшие совершению преступления; получить новые доказательства.

Список использованных источников

  • Белкин Р.С., Белкин А.Р.Эксперимент в уголовном судопроизводстве.Методическое пособие.М., 1997.
  • Васильев А.Н., Яблоков Н.П.Предмет, система и теоретические основы криминалистики.М., 1984.
  • Гавло В.К.Теоретические проблемы и практика применения методики расследования отдельных видов преступлений.Томск, 1985.
  • Глазырин Ф.В., Кругликов А.П.Следственный эксперимент.Волгоград, 1981.
  • Жукова Н.И., Жуков А.Н.Производство следственного эксперимента.Саратов, 1989.
  • Захарченко Д.В.Под защитой – стратегические ресурсы // Полиция России.2016.№ 9.
  • Зуйков Г.Г.Криминалистическое учение о способе совершения преступления // Соц.законность.1971.№ 11.
  • Зуйков Г.Г.О способе совершения и способе сокрытия преступления // Сб.науч.тр.Иркутск, 1982.
  • Зуйков Г.Г.Поиск преступников по признакам способов совершения преступлений.Учеб.пос.М., 1970.
  • Куликов В.И.Обстановка совершения преступлений и ее криминалистическое значение: автореф.дисс...канд.юрид.наук.М., 1983.
  • Курс криминалистики: В 3 т.Т.1: Общетеоретические вопросы.Криминалистическая техника.Криминалистическая тактика / Под ред.О.Н.Коршуновой и А.А.Степанова.СПб., 2004.
  • См., напр.: Белкин Р.С.Курс криминалистики.Т.3.Криминалистические средства, приемы и рекомендации.М., 1997.
  • Шепель В.А.Расследование краж нефтепродуктов, совершаемых при их хранении и транспортировке: дис… канд.юрид.наук.– Омск, 2004.
  • Яблоков Н.П.Криминалистическая характеристика преступления и типичные следственные ситуации, как важные факторы разработки методики расследования преступлений // Вопросы борьбы с преступностью: Сб.науч.трудов.М., 1979.
  • Яблоков Н.П.Обстановка совершения преступления, как элемент криминалистической характеристики // Криминалистическая характеристика преступлений: Сб.науч.трудов.М., 1984.
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • 6
  • 7
Проблемы и решения: 

Проведение следственного эксперимента при расследовании хищений нефтепродуктов, является очень эффективным, а иногда, единственным, средством восстановления реальной информационной картины совершенного преступления, зачастую, технологически очень сложного. Воспроизводимый в экспериментальных условиях механизм преступных действий позволяет глубже понять особенности появления той или иной информации (следов), полученной в ходе проведения следственных действия и оперативно-розыскных мероприятий. Следственный эксперимент позволяет «увидеть» преступление с позиции моделирования его активной части в пространстве и во времени. В некоторых случаях подтвердить или опровергнуть информацию, полученную в ходе расследования хищений нефтепродуктов, иным путем просто невозможно.

Тем не менее, следственный эксперимент крайне редко проводится при расследовании уголовных дел о кражах нефтепродуктов. Зачастую, при установлении механизма совершения преступления, следователи довольствуются только показаниями обвиняемых, осмотром места происшествия и в редких случаях проверкой показаний на месте. Необходимость проведения следственного эксперимента возникает, когда появились сомнения в возможности существования фактов, явлений, событий, совершения каких-либо действий, имеющих существенное значение для расследования кражи нефтепродуктов (например, возможность совершения кражи одним лицом). Пренебрежение проведением указанного следственного действия, существенно ограничивает познавательные возможности следователя при собирании доказательств в рамках расследования преступления.

по делам о кражах нефти и нефтепродуктов следственный эксперимент может проводиться в целях:

а) проверки уже собранных в результате иных следственных действий (осмотр места происшествия, допросы, обыски и т.д.) доказательств;

б) уточнения данных, полученных непроцессуальным путем (например, в результате оперативно-розыскных мероприятий);

в) построения и проверки следственных версий.

Основными видами следственного эксперимента, проведение которого возможно при расследовании краж нефтепродуктов, могут быть:

- следственный эксперимент, направленный на установление возможности совершения каких-либо действий (например, хищения нефтепродуктов из железнодорожной цистерны единолично);

- следственный эксперимент на установление количества времени, необходимого для выполнения тех или иных действий, например, для наполнения канистры, цистерны;

- следственный эксперимент на установление возможности существования какого-либо факта или явления при определенных условиях, например, вероятность контролируемого скопления нефтепродуктов в естественных и искусственных углублениях при наливе и сливе (приеме и отпуске продукции);

- следственный эксперимент на установление возможности механизма события в целом или отдельных его элементов (способы выполнения «врезки»; проникновения к месту совершения кражи);

- следственный эксперимент на установление возможности действительности восприятия каких-либо фактов или явлений (например, возможность видеть лиц, совершивших кражу, с определенного расстояния).

Как показывают проведенные исследования, наиболее распространенными способами совершения краж нефтепродуктов являются: несанкционированная «врезка» в трубопровод; «отвод» (дополнительная магистраль) от нефтепродуктопровода; перелив нефтепродуктов в заранее приготовленные емкости; кража нефтепродуктов вместе с емкостью; кража нефтепродуктов из мест их скопления (при авариях, погрузке, заправке и технологических процессах); кража с использованием насосного оборудования.

Несомненно, информационной основой проведения следственного эксперимента должны являться сведения, содержащиеся в протоколах таких следственных действий, как осмотр, допросы (свидетелей, подозреваемых), но не менее важны и данные, полученные в ходе проведения оперативно розыскной деятельности и особенно экспертных исследований.

Ниже нами предлагается примерная схема организации данного следственного действия, которое проводится в два этапа: подготовительный (подготовка до выезда, и на месте проведения) и непосредственный (реконструкция, опыты и фиксация результатов).

Подготовительные действия осуществляются, как до выезда на место проведения эксперимента, так и непосредственно на месте, но до начала опытных действий.

До выезда на место проведения следственного эксперимента все реконструируемые действия должны быть в обязательном порядке закреплены в плане, составляемом следователем. Указанный план не должен носить формальный характер, так как от продуманности материального, организационного и тактического обеспечения проведения следственного эксперимента зависит не только получение информации, имеющей значение для расследования, но жизнь и здоровье участников данного следственного действия, а также потенциальная возможность причинения материального ущерба.

Следователь должен определить цель эксперимента (изучив следственные версии, материалы уголовного дела, результаты оперативно-розыскных мероприятий), место, время, круг участников, предметы, которые будут использоваться при его проведении; подготовить соответствующие условия в зависимости от вида и целей эксперимента.

Вторая часть подготовки начинается с момента прибытия на место, но до начала производства эксперимента, и состоит в осмотре места проведения опытных действий; его фотографировании или видеосъемке; обеспечении безопасности участников следственного действия. Условия проведения опытных действий должны быть максимально приближены к условиям, в которых действовал обвиняемый, но определяться характером и целью эксперимента.

По прибытии на место проведения следственного эксперимента, следователь изучает актуальное состояние места происшествия и особенности территории объекта нефтепродуктообеспечения. Затем следует проверить, ограничение доступа посторонних и противопожарную безопасность места проведения следственного эксперимента, удалить лишних с охраняемой территории. С учетом своей руководящей роли следователь распределяет обязанности и уточняет характер действий каждого из участников проводимого следственного действия, исходя из конкретной обстановки места его проведения, чтобы исключить возможность возникновение ситуаций, опасных для жизни и здоровья людей (возможность разлива нефтепродукта, токсичность, пожароопасность). Перед началом эксперимента следователь должен получить консультацию у представителя ремонтно-восстановительной службы предприятия о безопасности работы людей в районе места проведения опытов, и только после этого, приступать к началу следственного действия. В каждом случае, при проведении следственного эксперимента должен участвовать специалист, приглашаемый через администрацию предприятия (объекта нефтепродуктообеспечения). Данный специалист должен быть предварительно допрошен об особенностях функционирования объекта нефтепродуктообеспечения, мерах безопасности и специальной терминологии (используемой при описании узлов, деталей, аппаратуры, различных технологических процессов и т.д.). Пренебрежение этими условиями может пагубно сказаться на ходе и результатах всего следственного эксперимента, а также представляет потенциальную угрозу для жизни и здоровья людей. По делам о кражах нефтепродуктов следственный эксперимент может проводиться только при условии обеспечения безопасности жизни и здоровья его участников и иных лиц, поэтому требует обязательного присутствия на месте его проведения представителей администрации предприятия, с территории обслуживания которого была совершена кража, и аварийных служб.

Наибольшей спецификой обладает этап проведения опытов. Следователь, в необходимых случаях, принимает меры к реконструкции, либо моделированию обстановки совершения преступления, если этого требуют цели эксперимента. Заметим, что не все действия лиц, совершающих кражи нефтепродуктов, могут воспроизводиться непосредственно, так как, помимо угрозы здоровью человека, они влекут повреждение имущества и препятствуют нормальной работе объекта нефтепродуктообеспечения. Отсюда важно найти им разумную альтернативу. Например, при проведении следственного эксперимента по выполнению несанкционированной «врезки» можно использовать не сам трубопровод, а имитирующий его участок трубы, с аналогичными характеристиками (тип стали; толщина стенок; вид покрытия), извлеченный в ходе ремонтно-восстановительных работ. При воспроизведении процесса кражи из железнодорожной цистерны (а равно из других видов временных хранилищ) нефтепродукты могут быть заменены водой (например, на пунктах помыва цистерн). Опыты, связанные с открыванием пробоотборных кранов, должны проводиться в момент, когда в хранилище отсутствует продукция, а нефтепродукты не транспортируются по трубопроводу. На наш взгляд, некоторые из опытных действий, например, выполнение «врезки», не требуют многократного повторения, поскольку даже проведенные однократно позволяют не только сделать вывод о возможности совершения подобных действий, но и проследить механизм совершения преступления.

При фиксации хода следственного эксперимента важно подробно отражать характер и последовательность действий подозреваемого (обвиняемого) для выяснения таких деталей, как:

– причина использования конкретных инструментов (которые, например, были обнаружены на месте происшествия при осмотре или в жилище подозреваемого (обвиняемого) при обыске);

– количество людей, необходимых для выполнения определенных действий (уточняется возможность или невозможность выполнения действий);

– продолжительность времени, требуемого для совершения конкретных действий (при фиксации хода подобных опытов необходимо, в первую очередь, ориентироваться на реальное время, которое может потребоваться для осуществления тех или иных действий);

– конструктивные особенности, позволяющие совершить хищение именно этим способом (многие объекты нефтепродуктообеспечения не обладают, на сегодняшний день, даже достаточным уровнем охраняемости, не говоря о возможности совершения хищений с использованием «слабых мест» в конструкции хранилищ, железнодорожных цистерн и трубопроводов);

– источники получения информации (осведомленности) о возможности совершения хищения именно данным способом и в данное время.

Зачастую, подобная информация, с учетом того, что похититель сам не работает на объекте нефтепродуктообеспечения, может поступать от работников данной организации: операторов ЛПДС, работников цехов, заправщиков, водителей, обходчиков, сотрудников охраны и т.д.

Обязательным элементом следственного эксперимента является фиксация его хода и результатов, которые, помимо протокола следственного эксперимента должны быть зафиксированы при помощи видео- и фотосъемки. На данном этапе, приглашение специалиста, обеспечивающего видео- или фотофиксацию, необходимо сочетать с приглашением специалиста в области строительства и эксплуатации объектов нефтепродуктообеспечения, знакомого с особенностями функционирования данного или аналогичного объекта, на котором проводится следственное действие, для пояснения специальной терминологии.

Составление протокола следственного эксперимента является одним из наиболее ответственных, этапов данного следственного действия. В протоколе указываются дата, место и условия проведения, участники эксперимента, использование технических средств, описываются ход эксперимента, последовательность проведения опытов и их результаты. Все замечания участников заносятся в протокол. Протокол зачитывается следователем вслух либо лично участниками эксперимента. Специфика оформления результатов данного следственного действия, в основном, складывается из описания различного рода устройств и терминологии, которая сопровождает экспериментальные действия.

Полагаем, что, несмотря на сложность и затратность, следственный эксперимент, должен в обязательном порядке проводиться по делам о преступлениях обозначенной категории, в каждом случае, когда возникает необходимость подтвердить или опровергнуть имеющиеся сведения; проверить версии; установить обстоятельства, способствовавшие совершению преступления; получить новые доказательства.

Zip_слово: 
Нефтепродукты
Статус автора: 
Преподаватель
Отрасли: 
Криминалистика
Описание статьи / тезисов
Публикуются: 
Статья
Тип статьи / тезисов: 
Практическая
Article name /Название статьи (анг.): 
Features of the organization and conduct an investigative experiment during the investigation of thefts of the oil products, committed on objects of oil products supply
Аннотация: 

В статье рассматриваются вопросы, связанные с организацией и проведением следственного эксперимента по делам о кражах нефти и нефтепродуктов, совершаемых на объектах нефтепродуктообеспечения. Проанализированы причины отказа от проведения следственного эксперимента при расследовании преступлений указанного вида. Обозначена необходимость проведения следственного эксперимента, рассмотрены основные направления его планирования и особенности организации работы на месте указанного следственного действия.

Annotation/ Аннотация (анг.): 
The article deals with issues related to the organization and conduct of investigative experiment in cases of oil and oil products thefts, committed on objects of oil products supply. Analyzed the causes of failure to conduct an investigative experiment in the investigation of crimes of this kind. Underlined the need to conduct the investigative experiment, main directions of its planning and features of the work organization in place specified investigative action are considered.
Направляется в редакцию: 
Журнал "Правовые технологии"
Статус статьи/тезисов: 
Публикуется впервые
Ленты новостей